Общественный защитник Грозовского: Наступил момент, когда Глеб может спокойно вернуться в Россию

21:31 09.07.2015 322
Санкт-Петербург, 9 июля. Защита Глеба Грозовского готовится в фина
Санкт-Петербург, 9 июля.

Защита Глеба Грозовского готовится в финальной стадии дела, возбужденного против бывшего духовника «Зенита». Общественный защитник Грозовского Андрей Мурашко рассказал НЕВСКИМ НОВОСТЯМ, что уже этой осенью, дело может быть закрыто. – Как вы оцениваете шансы? Уже далеко не первый адвокат берется за Глеба Грозовского, но пока безуспешно. – Безусловно, сделать что-то очень даже возможно. Сейчас мы переходим уже к такой тактике, как добровольный приезд отца Глеба в Россию, потому что он не приезжал только по одной простой причине – он ставил конкретные вопросы, но не получал от следствия никаких конкретных ответов, следствие просто игнорировало все его действия и действия адвоката. Глеб Викторович просто понял, что там серьёзная фабрикация. Когда мы поняли, что эпизодов уже фактически нет, человек нам ответил своим постановлением о том, что никакого иного периода им не было установлено, ранее инкриминируемый период сейчас был исключен, и сама прокуратура подтвердила, что на данном этапе дело не может быть прекращено, потому что отсутствуют следственные действия с обвиняемым. Закрыть этот эпизод, как и последующие возможно только, если будут проведены следственные действия с обвиняемым. – Что вы собираетесь делать? – Решение Верховного суда будет вынесено не раньше сентября. Дело находится в таком состоянии, что пора приезжать и защищаться, поскольку собраны все необходимые доказательства, свидетельства, экспертизы, материалы. Там противоречия на противоречии и может быть даже его присутствие здесь позволило бы нам каким-то образом закрыть это дело процессуальным путём. Это дело не имеет никаких реальных перспектив. Он просто боялся за свою безопасность, потому что его предупредили, что с ним случится. Поэтому, он вправе защищаться всеми законными действиями и способами, которые предусмотрены у нас законом и, не скрываясь ни от кого, потому что он открыто ходил в МВД Израиля и был российском посольстве, узнавал почему ему не выдают заграничный паспорт, потому что он оформлял его. В любой момент он мог быть арестован, в любой момент он мог быть задержан и так далее. – Я так поняла, что в обвинении ему переквалифицировали статью из 132 УК РФ в 134 УК РФ. Задержание было основано на этом? – А задержали его по одной простой причине, потому что в постановлении о задержании ему прописали другую статью, прописали изнасилование, а изнасилование в Израиле считается красным углом, поэтому я попросил Любу, сестру Глеба, опубликовать постановление о задержании, что ему инкриминируют. У Любы даже есть материал экспертиз, где исключены какие-либо действия. Сексуальные действия там предполагались как введение пальцев рук во влагалище девочки. Эксперт пишет, что это категорически исключено, там не то, что пальца, там мизинца нельзя просунуть девятилетней девочке, – это первое. Во-вторых, получатся, что есть некое противоречие между болевым воздействием, которое описывает девочка, которое якобы есть по её показанием. А по результатам данных их не было, и быть не могло. Там очень много противоречий, которых следователь сам не может объяснить. – Есть ли примеры вранья детей? – Конкретный вам привожу пример. 21 июня Грозовский повредил ногу, играя в футбол, и есть показания и ребят, и есть документы врача. И 21 числа он не покидал своего помещения и не ходил никуда и не ездил. А девочки расписывают в красках что, где и как было 22 и 23 числа, и так далее. Это будет предметом очной ставки и проведением экспертизы. Я не знаю, как они будут обосновывать свою ложь, но там противоречие на противоречии. Ни одного свидетеля, ни одного повреждения, ни одного доказательства. Он, понимая, что нам нужно какое-то время, чтобы собрать доказательства, он на это время остался в Израиле. Он был везде на виду и сейчас наступил момент, когда Глеб Грозовский может спокойно вернуться в Россию и скорее всего это будет этой осенью. – Сестра выразила опасения, что Глеб не доживет до приезда. Тюрьма «Шаташ» – далеко не лучшее место, тем более с террористами в одной камере. – Я попросил любу сделать небольшой пост, с данными, которые предоставил адвокат и после мы попросим друзей Глеба написать министру МВД Израиля с изложением фактов. Чтобы не адвокат там ходил по коридорам, а что граждане России готовы помочь нашему батюшке, которого несправедливо обвинили, и самое главное доказательство – отсутствие каких-либо доказательств. Нет заочного приговора. Если бы были доказательства, то его бы осудили заочно и привезли в Россию в наручниках, как преступника. Но поскольку они на это не решаются, у них нет доказательств, у них нет ничего, ни эпизодов, ничего. – Если у следствия нет доказательств, на чем построено обвинение? На словах детей и все? Насколько я знаю, чтобы возбудили уголовное дело, нужно написать заявление, а по моей информации, заявлений не было изначально. – Обвинение строилось на том, что он совершил сексуальное преступление во вторую смену в лагере в 2011 году. Мы доказали, что человека не было в этот момент не то, что на территории лагеря, его не было в Греции, он был в Турции с семьей.  Следствие признало, что есть алиби, но прокуратура не даёт никаких оценок, хотя дело уже должно быть прекращено, но они заявляют, что дело не может быть прекращено на данном этапе, потому что нет следственных действий с обвиняемым, как я уже говорил. Дела нет, но на бумаге оно есть. Что касается острова Кос, кроме того, что мы получили гинекологические экспертизы, мы же еще заказали свои исследования и все эксперты сказали, что это оговор и механизм оговора можно проследить буквально на пальцах. Если проанализировать показания, они все вытащены от детей, причем взрослым языком и несвойственными детям выражениями. Одна девочка говорит: «Ну, блин, я не рассчитывала, что он на такое способен», и называет это таким словом, которое нехарактерно для ребенка, потому что ребенок не имеет опыта сексуальных отношений. Потому что если эксперт пишет, что она не понимает ни характер, ни значение совершаемых действий, как написано в экспертизе, то, как она может оценивать, что было что-то совершено. Потом она описывает то, что он сам с собой не делал. А откуда она должна знать, что он должен с собой делать? Она говорит, что кровь не шла, когда он… Откуда она, простите, должна знать что кровь должна идти при этом? Все это было вытащено и из этого несчастного ребенка. И потом с показанием другой девочки там полное противоречие. Я могу вам сказать, как следствие будет выпутываться, я не знаю! Основывать обвинение на противоречивых суждениях ребенка с травмой головы, ну я не знаю.   Читайте по теме: Грозовский: Меня держат, как животное в клетке

Новости партнеров: