«Блокадная книга» дополнится новыми страницами: рассекречены архивы военных лет

23.06.2014 16:59 1538
Санкт-Петербург, 23 июня. В Петербурге в государственном музее политической

блокада Медный всадникСанкт-Петербург, 23 июня. В Петербурге в государственном музее политической истории России сегодня прошел круглый стол на тему, которую историк и публицист Юлия Кантор назвала «более чем болезненной для каждого из нас – тех, кого объединяет правда, память и история». О рассекреченных материалах времен блокады Ленинграда говорили историки, исследователи, авторы книг о войне, знатоки и руководители архивов. Директор Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) Андрей Сорокин представил уникальные документы, которые могут вписать новые страницы в историю обороны города на Неве. Идея собрать на это мероприятие специалистов в области истории Великой Отечественной войны и обсудить обнародованные рассекреченные документы принадлежит писателю и публицисту Даниилу Гранину, соавтору «Блокадной книги», которая есть в доме почти каждого ленинградца-петербуржца.

«Я прошу нас понять ценность этого события, – сказал Даниил Александрович. – Наконец мы можем увидеть самый заповедный архив, всё то, что творилось за стенами Кремля, всё то, что не было доступно и служило материалом для фантастических мифов, догадок. Это огромная новость для всех историков. Архив Сталина, архив Политбюро… Возможность понять, как возникали какие-то решения, вся конструкция войны… Это совершенно замечательная новость, которая обязывает всех историков броситься к этому массиву документов, неизученных, необдуманных еще. Это большущая экстра-новость в истории нашей истории».

Даниил Гранин рассказал, как Андрей Сорокин поделился с ним своим восторгом, когда нашел документы, которые были засекречены и которые, по выражению писателя, «мы в силу нелюбопытства и лени держали нераспакованными». «Тема блокады Ленинграда и войны вокруг Ленинграда вдруг приобрела общий интерес, – поделился своим ощущением ленинградский-петербургский публицист. – Я чувствую это по переизданию «Блокадной книги», по звонкам, письмам, конференциям. Почему? Еще не понимаю. То ли дело в общей напряженной обстановке последнего времени, то ли потому, что мы чувствуем, что не до конца известно всё, что было в городе».

хлебПриблизиться к более полной картине того, что же происходило в Ленинграде в памятные 900 дней блокады должны помочь документы из Российского государственного архива социально-политической истории. Они хранятся в Москве, но, как заметил его директор Андрей Сорокин, «имеют прямое отношение к истории вашего, нашего города, нашей страны». Это личные фонды Сталина, Жданова, Микояна; документы Политбюро; фонд Комитета обороны; документы, касающиеся партизанского движения. Подтверждая слова Гранина, Сорокин сказал, что большинство документов «были рассекречены не вчера, а 16 лет тому назад». По его мнению, именно сейчас настало время перейти от умозрительных заключений в область оперирования конкретными историческими фактами с опорой на источники. Директор одного из самых засекреченных когда-то архивов признался, что не рассчитывает открыть неизвестные тайны или представить истину в последней инстанции. Его целью было поставить новые вопросы в освещении Великой Отечественной войны, которое сейчас страдает двумя крайностями: триумфально победной, игнорирующей ошибки правительства, с одной стороны, и негативистской с другой стороны, что игнорирует важность победы в этой войне.

Ключевое значение Андрей Сорокин отдает рассекречиванию личного фонда Сталина, его телеграммам, записям прямых переговоров с командующими фронтов по прямому проводу, документам об обстановке на Северо-Западном, позже Ленинградском фронте, сообщениям о деморализации войск в первые годы войны, об отходе и бегстве с поля боя, о пьянстве старшего состава и общей неподготовленности армии, об отсутствии координации между разными видами войск, предпочтительном использовании живой силы вместо военной техники. Цитаты рукописных писем Жданова Сталину, телеграмм Верховного главнокомандующего, письма и расшифровки, по его мнению, приводят к парадоксальному выводу.

«Можно и нужно говорить, что глубина поражения 1941 года связана с недостатками управления страной, ее неготовностью, с особенностями управления страной, которые исповедовал человек, стоящий во главе этой страны, – считает Андрей Сорокин. – И столь же определенно можно и нужно говорить, что только благодаря жесточайшему типу и стилю управления, которые этот же человек исповедовал, удалось остановить наступление, удалось восстановить дисциплину в войсках. И, как ни тяжело разным общественным силам современного российского общества, по-разному глядящим на наше историческое прошлое, соединять в своем сознании эти две совершенно противоположные по смыслу и значению стороны одной медали, эта медаль остается одной-единственной – за победу в Великой Отечественной войне. Хотелось бы, чтобы, однажды застыв на груди народа-победителя своей фасадной стороной, эта медаль не приросла к этой груди намертво, чтобы мы время от времени эту медаль рассматривали с обеих ее сторон и понимали, что вот эта фасадная ее сторона имеет некоторый реверс, и на этом реверсе очень много крови и очень много человеческих страданий, которых могло быть значительно меньше».

После упоминания имени Сталина к дискуссии тут же подключились другие историки и исследователи, в том числе те, кто также работал с упомянутыми документами. Никита Ломагин, автор книги «Неизвестная блокада», призвал коллег не сводить историю к мифу «без Сталина войну не выиграли бы», а признать важность его соратников и «высветить новых героев». По его мнению, Жданов, Ворошилов, Микоян и их роль в истории блокады Ленинграда также достойны внимания историков.

«Мы никогда не посчитаем жертв блокады Ленинграда, – добавила историк Юлия Кантор. – Мы совершенно не знаем, что происходило с теми, кого эвакуировали из Ленинграда в первые месяцы войны. Видно, что регионы не были готовы принять людей, которых к ним везли. В документах люди теряются тысячами. И мы не знаем, статистические ли это погрешности или реальные люди, застрявшие в составах по дороге к месту эвакуации. Неизвестно, сколько людей живыми добрались до мест эвакуации».

Самые сложные и неизученные вопросы истории блокады Ленинграда будут рассматриваться с новых ракурсов в связи с недавно рассекреченными документами. Это вопросы несвоевременной эвакуации людей из города в первые месяцы войны, функционирование Дороги жизни, поставки продовольствия в осажденный город на Неве, неинформированность Москвы о реальной ситуации в городе и многое другое, что еще предстоит выяснить историкам.

«Сравнение Ленинграда с концлагерем я категорически не принимаю, – заключил Андрей Сорокин. – Это был осажденный город, который не только выживал, а сражался и продолжал обеспечивать всю страну оружием, технологическими разработками и промышленным оборудованием».

В год 70-летия со дня полного освобождения нашего города от фашистской блокады история этих 900 дней мужества и неистовой человеческой борьбы за жизнь и за свой город пополняется новыми историческими фактами. И хочется верить, что историки добросовестно и объективно допишут страницы нашей общей «Блокадной книги».

Текст: Евгения Авраменко

Фото: klin-demianovo.ru, spbgau.ru

Читайте по теме:

Личная переписка Сталина, Черчилля и Рузвельта будет полностью опубликована в России

Новости партнеров: