Суббота, 04 февраля 2023
-4

Санкт-Петербург

«Сейчас время бюрократического писеца»: Евгений Пригожин рассказал о главной проблеме петербургских чиновников

Интервью
Эксклюзив Невские новости эксклюзив

Почему команда губернатора Беглова не способна навести порядок в организации качественной зимней уборки в Северной столице? О том, как устроена петербургская бюрократия, что такое «бюрократическое сито», НЕВСКИМ НОВОСТЯМ в эксклюзивном интервью рассказал Евгений Пригожин.

«Сейчас время бюрократического писеца»: Евгений Пригожин рассказал о главной проблеме петербургских чиновников

Месяц назад НЕВСКИЕ НОВОСТИ спросили у патриота России и Петербурга Евгения Пригожина о его прогнозах по исправлению чиновниками Смольного своих ошибок при организации зимней уборки в Петербурге.

«Вот когда город зарастет снегом, тогда и поговорим. Думаю, недолго осталось», — ответил корреспонденту НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ Евгений Пригожин.

Началась зима, и, как и в предыдущие годы, Петербург оказался завален снегом, а коммунальные службы так и не смогли организовать его оперативную уборку и вывоз. Дошло до того, что «активные граждане» начали подавать в суд на Александра Беглова за низкое качество зимней уборки.

Евгения Пригожина нечасто можно застать в офисе, но сегодня (Интервью записывалось в четверг. — Прим. ред.) нам это удалось. Но разговор с Евгением Викторовичем пошел не столько об уборке снега в Северной столице, а скорее о принципах устройства бюрократии в Смольном, чиновники которого во главе с губернатором Александром Бегловым, по мнению многих жителей, не способны качественно решить ни одной городской проблемы.

— Евгений Викторович, здравствуйте. Месяц назад Вы сказали, что Смольный и в этом году не справится с организацией зимней уборки как мы видим, так и получилось. Первый же более-менее серьезный снегопад создал очередной трехдневный транспортный коллапс. Как Вы считаете, связано ли это с тем, что в городе недостаточно зимней уборочной техники, несмотря на слова губернатора Беглова, что в этом году все закупили в достаточном количестве?

Дело не в технике, а в том, что, как мы видим, тотально отсутствует система управления. У нас нет активных, нацеленных на результат управленцев, которых рождает бизнес и конкуренция. Вместо этого городом управляет десятилетиями сохраняемая государственная элита, конечно же, в нашем случае, местечкового значения. Сегодня ты — председатель комитета, завтра — глава района, послезавтра — глава избирательной комиссии. И так по кругу. Попав один раз в категорию избранных, ты навсегда приобретаешь счастливый билет в жизнь, плюс хорошее место на кладбище, а впоследствии и сносные должности для членов семьи. Как было раньше, в советское время: если ты посол — твой сын будет переводчиком в МИДе, а если председатель городского комитета, то младший брат станет директором театра. И это все должности с мягким снижением или сохранением статуса, так называемый «золотой парашют» бюрократа.

Главная основа нашей бюрократии — это государственный капитализм. Государство не в состоянии управлять сразу всеми процессами. Во всем мире — в Европе, Китае, Индии или Аргентине процессами занимаются частники, а государство регулирует их деятельность. Когда ты частник, ты на себя берешь все риски: свои, поставщика и покупателя. Внимательно смотришь за каждой копейкой и за каждым граммом или миллиметром полученного результата.

При государственном капитализме всеми деньгами распоряжается государство, и для того, чтобы деньги не сперли и не пустили на личные нужды, понятно, создаются целые цепочки контроля. Чем длиннее цепочки, тем сильнее бюрократия. Далее создаются цепочки, которые контролируют цепочки. Процессы усложняются и затормаживаются. Скорость снижается, эффективность уменьшается и, соответственно, стоимость увеличивается. Любое дело начинает ползти как черепаха. А потом — «упс», и вместо черепахи приходит песец.

«Сейчас время бюрократического писеца»: Евгений Пригожин рассказал о главной проблеме петербургских чиновников

В 90-е годы и в начале двухтысячных мы все видели, как государство вбрасывало деньги в экономику через госконтракты, а эти деньги тут же улетали за рубеж. Строился какой-нибудь крупный объект, — не буду приводить конкретные примеры, — вновь созданный подрядчик выигрывал за малую долю конкурс на много миллиардов рублей и даже не удосуживался делать фирмы-прокладки, торговые дома, а просто нажимал кнопку и сливал все деньги за границу. После этого он сразу же покупал себе особняк за рубежом. И таких примеров множество.

Вспомните известную историю Леонида Тейфа, бывшего заместителя генерального директора «Военторга», который, не стесняясь, украл 150 миллионов долларов и просто сбежал в Америку.

Конечно же, в ответ на это государство включило системы финансового и прочих уровней контроля. Позже включалась еще одна система контроля, в результате ртов много, а коммерсант один. Поэтому чиновники принимали решения и были эффективными. Затем многих смелых и креативных пересажали. И появилось правило: лучше ничего не делать и не нести ответственность, потому что активного посадят, а тот, кто ничего не делает, остается целым. Поэтому весь чиновничий управленческий состав разделился на тех, кто валяет дурака и не рискует, и тех, кто все же работает, но находится под постоянным прицелом. Первых становится все больше, а вторых — все меньше. Губернатор Петербурга Беглов, на мой взгляд, относится к первой категории. Кстати, Александр Дмитриевич, как я помню, первый мне рассказал теорию «бюрократического сита».

«Бюрократическое сито» — что это означает?

Александр Дмитриевич очень гордится своей теорией многослойного «возвратного бюрократического сита». Он действительно в ней большой специалист и внедрил ее в городе по полной. Именно он, насколько я помню, рассказывал мне, как она действует. Цитирую: «Любой проект, который ко мне попадает, процеживается. Даже если поставлена разрешительная резолюция, и он упал на уровень ниже, это не значит, что он пройдет дальше».

Это значит, что каждый следующий уровень может отбросить проект назад. И подобных уровней десятки. Внешне всегда можно объяснить, что город очень придирчив к проектам, а в реальности пройти это сито невозможно. Ответственность за принятые решения полностью размывается. Таким образом, можно водить инвестора за нос десятки лет.

Тогда я его спросил: «Александр Дмитриевич, так в городе наступит паралич, и ни один проект не пройдет, даже тот, который действительно нужен городу?».

Он ответил, как помню: «Важен проект не тот, что нужен городу, а тот, что нужен мне. А когда нужен мне — я возьму и сам за руку проведу его от верхнего уровня до нижнего».

«Писец», — ответил я.

Поэтому сегодня в городе выжило только одно животное. Сдохли кошки, сдохли собаки в питомниках, и даже крысы, выжившие в мусоре на заснеженных улицах, чувствуют себя неуютно. Сейчас время бюрократического писеца. Ему ну просто очень хорошо.

Получается такой «замкнутый круг бюрократии»?

Да, и в Петербурге она, как я считаю, находится на высочайшем уровне, и поэтому для любого петербургского чиновника лучше ничего не делать, чем делать хоть что-то. Потому что если выгонишь ночью водителей уборочных машин, ты нарушишь трудовой кодекс. Если заставишь их работать на два часа дольше, ты должен будешь начислить им зарплату. Если у тебя остались деньги, ты можешь им выдать премию, но тебя посадят, потому что ты это сделал самолично, без согласования.

«Сейчас время бюрократического писеца»: Евгений Пригожин рассказал о главной проблеме петербургских чиновников

А количество согласований на одном листе, которые породили петербургские чиновники только для того, чтобы размыть меру ответственности, может доходить до десятков, а то и сотен. Таким образом, искусственно увеличивается количество подписантов. Со временем они все «обрастают жиром», каждый из них требует времени, денег и уважения. На это наслаивается «душок предательства» — все знают, что губернатор часто подставляет своих, поэтому никто не хочет ничего на себя брать. Отправишь дворника чистить тротуары, так его может убить сосульками, а тебя посадят. Дворник работает вдоль дороги, его может сбить грузовик — тебя снова посадят.

Но ведь есть города, в которых нормально убирают улицы, ремонтируют фасады и следят за городским хозяйством?

Более того, есть города, в которых целые кварталы строятся, «Москва-Сити» называется. Но тут должен быть кто-то смелый, кто принимает решения. Этот смелый должен обладать достаточным политическим весом, должен иметь привычку держать свое слово и иметь внутренний кодекс чести, чтобы всегда его соблюдать. Тогда он будет защищать всех остальных активных, которые и действуют, и работают на благо города. Поэтому если мы возьмем Москву, то Сергей Семенович не боится брать на себя ответственность и принимать решения. А Беглову, как мы видим, порядочность не свойственна. И он как любой «ждун», который стал «сидуном», хорошо знает, что система его не отпустит. Поэтому лучше ничего не делать, чем что-то делать.

То есть Вы хотите сказать, что если в городе появится много свободных денег и удастся купить на них, например, десять тысяч уборочных машин, то это не решит проблему?

Нет. Если сейчас дать триллион рублей на то, чтобы залатать трубы, они целее не станут. Потому что когда нет управления, происходит то, что происходит. Сначала асфальт кладут, а потом его вскрывают и затем трубы латают. Если сейчас в метрополитен влить любые деньги и сделать все, чтобы его построили, — а ведь у нас в метрополитен целый ВТБ пришел с бесконечным количеством денег, постоял три года и снова ушел, — то его все равно не построят. Потому что сколько в метрополитен Петербурга не вливай, все бесполезно.

Его строили, пока компания «Метрострой» была полностью частной, когда семейка Александровых хотела зарабатывать деньги, и у них были честь, страх и совесть. Я хорошо знаком с делом «Метростроя», изучал его для того же Беглова. Им город денег не заплатил и искусственно создал финансовый кризис. Пришел Беглов и стало завидно, что они зарабатывают деньги и целая грядка сотоварищей нового градоначальника захотела к этим деньгам прилипнуть. Но Александровы, как известно, — активные парни, поэтому сопротивлялись и не стали делиться с новым губернатором.

То же самое происходит и с Апрашкой (Апраксин двор. — Прим. ред.), которую владелец «Концерна Питер», начиная с 1990 года, шаг за шагом, здание за зданием, выкупал, реставрировал, вылизывал, уже не из любви к деньгам, а из любви к месту, в котором прошла вся его жизнь. После, как мы видим, пришел Беглов, надавал по рукам и решил себе прибрать.

«Сейчас время бюрократического писеца»: Евгений Пригожин рассказал о главной проблеме петербургских чиновников

Возникает вопрос: «Ну куда вам столько, Александр Дмитриевич?». Наверняка от черной икры стол ломится, а красную собаки едят. Я понимаю, у вас дети детей, а у собак что собаки собак?

Как Вы думаете, неужели Александру Дмитриевичу безразлично, каким останется после него город и как его люди будут вспоминать?

Каким останется после него город, думаю, он не задумывается, потому что каждый петербуржец видит, что город в заднице. Что касается Беглова, неубранного от снега или мусора города, рушащихся исторических памятников и старушек с пробитыми сосульками головами: я думаю, что он просто о половине этих проблем вообще не знает, так как живет в параллельной реальности, а все наезды на него в СМИ и социальных сетях он просто считает черным пиаром.

Чем тогда, по Вашему мнению, чиновничья элита отличается от бизнес-элиты? У бизнеса тоже есть дома и дорожки, и кто-то их тоже чистит.

Абсолютно точно, и бизнес имеет на это право, потому что он сам зарабатывает деньги. И бизнесмен прекрасно знает, сколько он платит своему дворнику. Да, я сам не убираю снег и мусор у своего офиса. Этим занимается дворник Умиджон. Но, проходя мимо, я каждый раз смотрю, чтобы он не валял дурака. Я прекрасно знаю, что у него зарплата 30 тысяч рублей. И я в курсе того, что он просрочил свой патент на работу из-за тотальной петербургской бюрократии. Поэтому я ему дал недельный оплачиваемый отпуск, чтобы он его восстановил.

Мой сын в 14 лет пошел работать на автомойку, имея папу-миллиардера. А сын директора Эрмитажа работает вице-губернатором, распределяя государственные деньги, которые до него распределял папа, а до него дедушка. Вот вам и преемственность поколений. И как рассказывают журналисты, он капризничает по любому поводу, пишет длиннющие райдеры на мероприятия, в Мариуполь с концертами не ездит, и раненых в госпиталях с кукольным театром не посещает. Это и есть петербургские реалии.

Поставьте вместо него, Александр Дмитриевич, ответственным за решение вопросов культуры, спорта, туризма и печати какую-нибудь сисястую бабу, а мужиков на войну отпустите.

Месяц назад Вы говорили, что каждый на своем месте должен доказать, что он лучший, тогда наша страна станет 150 миллионами Гагариных, Мининых, Жуковых и Стахановых.

Да, пока в Петербурге не будет вместо губернатора Беглова губернатора Гагарина или Жукова, город не восстановится из разрухи. Рожденный ползать летать не может.