Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-й век ничего страшнее не было

28.01.2017 13:05 85
В Петербург приехала режиссер Елена Якович, которая привезла в Северную столицу свой документальный фильм 2005 года под названием «Мир после Освенцима».

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не былоСанкт-Петербург, 28 января.

27 января Петербург отмечал День снятия блокады, одну из самых значимых, важных дат не только для самого города и России, но и для всего мира.

Так уж угодно было истории, что эта дата совпадает с еще одним, не менее важным днем - Международным днем памяти жертв Холокоста. В этот день в Петербург приехала режиссер Елена Якович, которая привезла в Северную столицу свой документальный фильм 2005 года под названием «Мир после Освенцима».

На мероприятии побывал и корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ.

Встреча с Якович состоялась в 18:00 в Музее-квартире Иосифа Бродского, где присутствовал председатель Фонда создания музея Бродского, друг Иосифа Александровича Михаил Исаевич Мильчик и арт-директор Фонда создания музея Алексей Шагал.

Перед обсуждением фильма Михаил Мильчик провел небольшую экскурсию по квартире Иосифа Александровича, поделился личными воспоминаниями о дружбе с поэтом, а также о том, как продвигается работа Фонда по созданию Музея-квартиры, который пока открывает свои двери только в самые значимые даты.

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

В 1993 году Елена Якович и Алексей Шишов сняли фильм "Прогулки с Бродским". Спустя три года поэта не стало, а фильм навсегда остался его последний русским интервью. Картина получила первую в истории премию ТЭФИ. Она первая и единственная, где нобелевский лауреат на родном языке обращается с экрана к российским зрителям.

Свой фильм об Освенциме Якович, опять же вместе с Алексеем Шишовым, сняли в 2005 году. В ленте кинохроника страшного времени, фотографии погибших в концентрационных лагерях, воспоминания тех, кому удалось выжить, различные документы. Сохранилось немного, но даже этого достаточно, чтобы представить весь ужас происходящих тогда событий.

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

В свое время мир действительно разделился на то, что было до Освенцима, и то, что осталось после. С этой болью будет жить еще не одно поколение, а самая главная задача человечества – не допустить повторения этого кошмара.

В вышедшем фильме Андрея Кончаловского под названием «Рай», один из главных героев, работающий на СС, говорит о том, что фашистские захватчики хотели построить рай на земле. Но вышло, что устроили и неоднократно множили самый настоящий ад, которому нет прощения.

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было


Елена Якович: "Сегодня мы находимся, как бы сказал Бродский, в так называемом «центре силового поля». Так получилось, что день Холокоста и день освобождения Ленинграда совпали. Совпали они потому, что 27 января советские войска освободили Освенцим, сами не зная, что освобождают. Именно в этот день окончились два самых страшных злодеяния этой войны, и, может быть, всего 20 века. В центре находились женщины и дети, раньше такого невозможно было представить. Пожалуй, что кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было. Там есть кадры блокады, просто совпадение с этим днем, все это идет под 7-ю Симфонию Шостаковича. Этот фильм был сделан к 60-ой годовщине освобождения Освенцима. Практически всех, кто снят в этом фильме, уже нет в живых".


В фильме рассказана история Холокоста от Бабьего Яра до Освенцима. Участвуют: президент Европейского еврейского конгресса, президент фонда "Всемирный форум памяти Холокоста" Моше Вячеслав Кантор; председатель совета директоров мемориала катастрофы и героизма "Яд Вашем" Авнер Шалев (Иерусалим); президент Ассоциации памяти детей, депортированных из Франции, Серж Кларсфельд; бывший директор по связям с общественностью Фонда Анны Франк Иоганна Книсмейер (Амстердам); майор Советской армии и командир штурмового отряда в 1945 году Анатолий Шапиро; бывшая узница Освенцима Ирина Харина; писатель, лауреат Нобелевской премии мира Эли Визель. 


"Это силовое поле для меня еще сильнее, потому что, когда мы говорили с Лешей Шишовым о том, что мы сделали важного на этой земле, то говорили о двух фильмах: «Прогулки с Бродским» и о картине «Мир после Освенцима». То, что все это сегодня сошлось в одном доме…Я, конечно, безумно благодарна, что этот день происходит в моей жизни", - отмечает режиссер.


Начало Холокоста положил Бабий Яр, где в 41-ом году по приказу было расстреляно почти 38 тысяч человек. К концу войны эта цифра перевалит за сотню тысяч. Впоследствии Бабий Яр в мировой истории превратится в символ массового истребления евреев. 

В фильме звучат русские песни и стихи на военную тематику. Сама Якович отмечает, что для документальных фильмов ВВС такой прием был бы строго воспрещен, но здесь, напротив, показана боль и душевные переживания, ведь именно поэзия очень хорошо отражала настроения того времени.

Из воспоминаний одного из советских солдат, которые 27 января 1945 года в 15:00 открыли ворота самого главного "лагеря смерти".


Анатолий Шапиро: "Многие не могли говорить...Подходили к нам и дотрагивались рукой. В бараках и пяти минут нельзя было находиться".


Оказавшись на территории, где с людьми творили самые зверские злодеяния, солдаты обнаружили множество вещей, что принадлежали убитым евреям. Тысячи зубных щеток, аккуратно упакованные женские волосы, подготовленные для отправки в Германию, очки, одежда, обувь.

Трудно представить, что все это могло происходить в 20-м веке, когда почти 20% фашистов имели докторские степени, а многие из них являлись верующими католиками, или протестантами.

Эли Визель, лауреат Нобелевской премии мира: «Впервые в истории евреев жертвы не были преданы земле. Они поднимались в небеса и небеса стали нашим кладбищем. Когда я попал в Освенцим, меня привезли туда прямо из Иешивы, где я изучал талмуд. И мы, евреи из Венгрии, не имели ни малейшего понятия ни о том, что значит Аушвиц, ни о том, где он находился. В мае 1944 года, за несколько дней до высадки союзных войск в Европе, мы не знали, потому что никогда не сказал нам, что не стоит садиться на те поезда. И, вот, мой отец и я шли по направлению к пламени, когда один из немецких полковников-комендантов подошел и сказал: «Вы видите тот огонь? Вы идете в него». Я не поверил и сказал, что это не возможно, что мы в середине 20 века, а мир не будет молчать. Мир молчал».

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

Удивительно схожи были истории Холокоста и закрытого Ленинграда, когда целый город был похож на один большой барак, а людей убивал не газ, или огонь, а жуткий голодомор.


Блокадное время Михаил Мильчик вспоминает так: "Мама получила назначение главного врача Тихвинской районной больницы. Я очень хорошо помню, как мы ехали в грузовике, покрытым брезентом, по Дороге жизни. Там ехало много людей, человек 15. Ехали 2 женщины с младенцами, которые истошно кричали. Это я очень хорошо помню. Помню, как меня приводило в восторг, потому что я был мальчишкой, когда фонтан изо льда поднимался то с одной, то с другой стороны... Немцы бомбили дорогу. Помню, что вскоре в машине стало тихо. Оказывается, что младенцы умерли, пока мы ехали. Помню, что тогда я никак не отреагировал, поскольку привык к смерти. До того, как я перестал выходить на улицу, мы иногда видели лежащие трупы на лестнице. В то время мама дежурила в больнице, я часто приходил к ней на дежурство, чтобы она могла меня покормить тем ужином, который полагался дежурному врачу. Она делилась со мной этим ужином, поэтому брала меня к себе в родильный дом.

К смерти тогда привыкли, ко всему можно привыкнуть. Мой дядя умер примерно через 1,5 – 2 месяца после того как мы уехали в Тихвин. То есть, он умер как будто бы в хорошее время – был май месяц. Тем не менее, случилось то, что случилось. 

Фотографировать, конечно же, было нельзя. За это немедленно попадали в комендатуру. Мой дядя пытался что-то такое делать, он был инженером, но любил фотографию. Потом понял, что это было нельзя и вообще перестал этим заниматься. Все снимки из блокадного Ленинграда были сделаны фотокорреспондентами, которые имели на это право, разрешение, специальную бумагу".


Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

"Освенцим - это черная дыра, в которой все исчезает", - говорит одна из героинь фильма. Здесь действительно исчезало все, не только люди, но и вера в людей, во все самое важное. Освенцим - это урок, опыт, время, когда человека раздели и заставили пережить все самое страшное.

Главная задача новой истории заключается в том, чтобы никогда не повторить этот опыт прошлого, никогда не допустить того, чтобы ад вновь захватил землю.

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

Елена Якович: Кроме блокады и Холокоста за весь 20-ый век ничего страшнее не было

Автор: Мурашова Кристина. 

Материалы по теме: