Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

14.02.2017 11:56 2526
Корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ пообщалась с психоаналитиком Дмитрием Ольшанским о том, что актуально и интересно во все времена: о любви.

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

Санкт-Петербург, 14 февраля. 

14 февраля в России отмечают День всех влюблённых. Одни рады празднику, другие ждут, когда он поскорей закончится. НЕВСКИЕ НОВОСТИ же предлагают и тем, и другим провести время с удовольствием. Наш корреспондент пообщалась с психоаналитиком Дмитрием Ольшанским о любви, мифах, реальности, празднике ненависти, протесте против навязанных шаблонов и о том, как бороться с «нежелательной» влюблённостью. Вышел материал на все времена: оставляйте его в закладках, обязательно понадобится ещё и не раз. 



Дмитрий, давайте разберёмся, что такое любовь и влюблённость? 

Отличие любви от влюблённости - это одна из самых популярных тем философии. С ранних пор, как только эта тема появляется в литературе, возникает и противопоставление – очарованности образом, которая называется влюблённостью, и любви. Влюблённость – это чувство присваивающее, когда «я хочу что-то иметь или кем-то обладать», она продиктована эгоизмом. Любовь – это то, что ориентировано на благо другого человека: «я хочу, чтобы он что-то имел, и я готов это подарить своему любимому, чтобы ему было хорошо, независимо – со мной или без меня». Европейское мировоззрение традиционно противопоставляет эти понятия: влюблённость присваивает, любовь отдаёт. 

Надо сказать, что любовь – это изобретение сугубо европейское, мы даже можем датировать, когда оно появилось, при каких обстоятельствах и назвать имена тех авторов, кто придумал любовь. Прежде всего, Платон, который в диалоге «Пир» как раз говорит о двух типах любви: физической и духовной (которая стала называться платонической, по имени автора).

Второй человек – французский трубадур Кретьен де Труа, который придумал куртуазную любовь. Например, практику ухаживаний, практику того, что мужчина добивается расположения женщины, а женщина хранит целомудрие. Ни в одной другой цивилизации нет такого, чтобы мужчина писал стихи «прекрасной даме», не рассчитывая на некую физическую близость. Практика рыцарского ухаживания за женщиной возникла не раньше XIII века. Никому раньше не приходило в голову, что один пол должен ухаживать за другим. А на наших глазах эта традиция закончилось: сегодня совершенно естественно строить отношения без ритуалов ухаживания. Более того, ухаживание часто ассоциируется с превосходством одного пола над другим, что считается унизительным.

Третий человек – это Блез Паскаль, который описал любовь как дар того, что тебе самому не принадлежит. 

Для Китая подобного вопроса не стоит, разницы между влюблённостью и любовью у них нет. В Индии то же самое. Любовь – специфически европейская штука. 

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

Как возникает любовь? 

Это абсолютно прописанный литературный дискурс, который возник в Европе в эпоху Ренессанса. Никогда раньше никакой любви не было: почитайте греков, и вы увидите, что отношения полов совершенно иначе выстраивались, никакой романтической любви у них не было и ни в одной другой цивилизации нет. Почитайте «Махабхарату» или другие древнеиндийские тексты, и вы не найдёте ничего похожего на романтическую европейскую любовь, ухаживания, куртуазные отношения, мужчин и женщин связывает совершенно иная логика. То, что мы, европейцы, называем любовью – это определённая литературная традиция, к которой мы принадлежим. Это те книги, которые мы читали, те фильмы, которые мы смотрели, те сказки, которые нам рассказывали в детстве – это мы называем любовью. Если бы нам рассказывали другие сказки – японские или китайские – взаимоотношения мужчин и женщин были совсем иные. 

То есть любовь – это миф? 

Как и любое чувство, это продукт нашей культуры, возделанности языком. А ненависть – это что, не миф? А ревность? Посмотрите на любого ревнивца, который у себя в голове создаёт невероятные мифологические картины, которых никогда в жизни нет и быть не может. Он создаёт себе фикцию, рисует фантазию, которая ему необходима, чтобы поддерживать своё эго. Любое чувство – это миф. 

Ревнивец – это человек с очень богатой фантазией. Для чего ему вообще реальность? Только для того, чтобы подтвердить свои мифы. Когда молодой человек или девушка лезут в телефон к своей половинке, они не хотят там найти новую информацию. Они ищут подтверждений тому, что они и так уже знают. Представьте себе ревнивца, который залезает в заметки к парню или девушки своей, а там он находит Марселя Пруста, например. «В тайне от меня, негодяй, он читает «В поисках утраченного времени»!» Ревнивцу не нужна новая информации, он хочет подтверждение того, что он уже знает. Он открывает телефон и: «Ах, я так и знал(а)!» 

Так же и с любовью. Есть некие мифы о любви, которые в нас с детства и юношества воспитаны, и мы хотим воплощения их в жизни. Во-первых, культура нас приучила к тому, что нужно кого-то любить. Если ты никого не любишь – это само по себе может считаться признаком неполноценности. Во-вторых, для нас уже сформирован образ некоего идеального партнёра, осталось только найти нечто похожее в реальности. То есть, по большому счёту, мы не выбираем для себя партнёра, он уже выбран социальными шаблонами и стереотипами. Любовная история уже прописана и уже состоялась, а нам осталось только воспроизвести её, найти некий идеал мужчины или идеал женщины, который уже вложен в нас. Поэтому в каждом ближнем и каждом встречном мы пытаемся либо узнать этот идеал, либо, наоборот, понять, что это не он или не она, и нам нужен другой человек. 

А само чувство существует? 

Чувства – это производные того языка, которым мы пользуемся. Любить мы можем только по той причине, что в русском языке существует такой глагол. А вот древние греки испытывали пять разных типов любви, потому что их язык был сложнее, следовательно, и чувственный мир был богаче и разнообразнее. Испанцы, скажем, наоборот имеют только один глагол «querir», что значит и «любить» и «хотеть», поэтому для них не существует никакой разницы между «любить женщину» и «хотеть женщину». В общем-то, довольно правдиво. 

Само представление о любви как о тайном чувстве появляется не раньше XVI века, в эпоху барокко. В Античности и в Средние века чувства были снаружи. Обратите внимание, что все чувства в греческом языке – это глаголы, и когда ты что-то переживаешь – ты делаешь. Любить – это глагол. Любить – это действовать. Когда человек влюблён, он ведёт себя соответствующим образом, и поэтому всем вокруг очевидно, что он влюблён. А такое понятие, как «тайная любовь», для греков и римлян было невозможно. И только в эпоху барокко появилось представление о том, что чувства могут быть внутри, и отсюда выражение «признаться в любви». Из этого следует, что любовь – это не очевидная вещь, я могу любить, но об этом может никто не знать. И наиболее интимный момент  романтических отношений заключается в том, что я кому-то открываю свои чувства. Это знак доверия, близости и интимности. В остальное время я ношу социальные маски: на работе я один, дома другой… И тут кому-то я рассказываю про свои подлинные чувства. То есть «я могу кого-то любить, но он об этом не знает». 

Получается, раньше люди были честнее? 

Реальность была иначе устроена. Психика людей была другой. И это касается любых чувств: я могу втайне кого-то ненавидеть, но этого никто не знает. Идея о том, что чувства могут быть только внутри, а не снаружи – это европейский конструкт, возникший не ранее XVI века. Отсюда традиция тайной любви и заветных желаний, которые мы храним у себя в сердце. Для Античности и Средних веков это было совершенно немыслимо, потому что когда девушка влюблена, юноша влюблён, чего им признаваться? Все вокруг и так видят, что они друг друга любят. Вспомните, например, сцену у балкона Джульетты. Что делают влюблённые? Они не признаются друг другу в любви, потому что их любовь совершенно очевидна, но они клянутся друг другу в любви, а это совсем иное. 

Но есть один аспект, о котором мы забываем. Любовь не обязательно предполагает отношения между людьми. Например, мы знаем, что Бог – это любовь. Это такой персонаж, к которому мы адресуем свою любовь, но  никогда не ожидаем ни ответной взаимности, ни влюблённости. Вряд ли этот персонаж визуализируется, не появится и скажет: «Дима, дорогой, я тебя тоже очень люблю!» Любовь к Богу – это некое одностороннее чувство. Тут невозможна интерсубъективность, и этим любовь отличается от влюблённости. Влюблённость предполагает межличностный обмен: я любуюсь тобой, ты восхищаешься мной, от этого я ещё больше кайфую. Обмен взглядами, обмен энергией, обмен словами – это влюблённость, она постоянно нуждается в циркуляции и обмене. Я что-то отдаю и взамен хочу получать. Если влюблённость безответная, то это часто приносит человеку страдания. А любовь, напротив, вообще не предполагает этой интерсубъективной игры с отзеркаливанием друг друга. Можно любить того, кто никогда не ответит взаимностью (просто потому что его не существует в материальном мире), и быть счастливым только потому, что ты можешь испытывать это чувство. 

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

Как бороться с «нежелательной» влюблённостью? 

Предохраняться. Надо понимать, что влюбляемся мы в некий шаблон. Когда из соседнего подъезда, двора или параллельного класса находится девочка или мальчик, который чем-то похож на идеал в нашей голове, мы начинаем в него влюбляться. Но это результат ошибки, обознания. Девушки ждут принца, а влюбляются в примерно похожего по одной-двум чертам. Если бы мы с вами родились в обществе, где идеальным женихом считается тот, кто больше всех отрезал голов и съел человеческих печёнок (например, в Африке есть такие общества), то наши представления о любви были бы совершенно иные, и мы бы восхищались совсем другими чертами. В любом случае, влюблённость – это желание следовать неким шаблонам: во-первых, вы должны влюбиться, во-вторых, влюбиться в того, в кого вам прикажет ваша культура. К любви это, конечно, никакого отношения не имеет. Это первое. 

Должны иметь семью, иметь детей. 

Любовь, семья, дети – это три разные вещи, которые никак не связаны. В семейном кодексе ничего не сказано про любовь, для создания семьи она нужна как в финской бане лыжи.

Как всё-таки бороться с влюблённостью? 

Зачем бороться?

Чтобы не страдать. 

А кто вам сказал, что вы не должны страдать? Может быть, жизнь как раз и дана вам для вечных мук. Может быть, страдание человеческое – это истинный замысел творца, а всё остальное лишь иллюзии? Кто вам сказал, что вы должны быть счастливы? 

Страдание – это не только нормально, но некоторые люди от этого получают удовольствие, ради этого и живут. Особенно девушки. Особенно в России, в самой мазохистской стране. «Страданиями душа совершенствуется» – это абсолютно русская идея. 

Как часто жизнь людей портит влюблённость? 

Несколько лет назад в перечень психологических расстройств попала любовь. Она действительно очень сильно портит производственные показатели. Вместо того чтобы работать по 19 часов в сутки, думать об ипотеке, тачках и сексе, как все нормальные члены мартицы, человек вдруг влюбляется и начинает думать о чём-то совершенно постороннем, от работы отвлекается и посвящает свои усилия тому, что не ведёт ни к заработку, ни к продолжению рода, ни к продуктам питания, и вообще в пирамиду Маслоу никак не вписывается. Совершенно понятно, что матрица объявляет любовь страшной болезнью, которую надо лечить, конечно же, препаратами, чтобы в головном мозгу не вырабатывалась никакая ненужная химия, никаких привязанностей, никаких экзистенциальных запросов. Только секс, семья, дети, кредиты и прописанные сценарий жизни, никакой любви. Поэтому любить в современном мире – это уже значит быть революционером, подрывать устои буржуазной нравственности. Испытывать любовь, дарить, не получая ничего взамен, выходить из капиталистического цикла «ты мне – я тебе» - это может позволить себе только человек. Поэтому их так мало осталось. 

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

Скажите, в канун 14 февраля увеличивается ли поток Ваших клиентов? 

У меня существуют два чётких всплеска, и каждый год тенденция прослеживается. Первый – после новогодних праздников, потому что это самое депрессивное время в году. Второй –начало учебного года. Два пика в начале года астрономического и академического, когда люди думают: теперь началась новая жизнь, и пора бы уже разобраться в себе, куда я двигаюсь и для чего я живу. Обычно 3 января у меня в приёмной несколько очередей стоит. 

Влияет ли на психическое состояние людей День Святого Валентина? 

В зависимости от того, как они к нему относятся. Любые праздники – это социальные требования. На любой праздник от нас что-то требуется. День рождения кого-то может травмировать потому, что это подведение итогов, к определённому возрасту нужно что-то успеть приобрести, достичь… Поэтому многие не празднуют свой день рождения. 

Та же самая история про Новый год: праздник, который отсчитывает наше время, отнимает наше время, поэтому масса людей забивают на ритуалы и ложатся спать. Любой праздник к чему-то нас обязывает. Я уж не говорю про 8 марта и 23 февраля: хочешь – не хочешь, а приходится покупать совершенно бесполезные вещи, который уже на следующий день теряют всякий смысл и превращаются в хлам. Особенно гендерные праздники – это обязаловка. «Детям – мороженое, бабам – цветы». Любой праздник можно воспринимать как наряд вне очереди. И 14 февраля тоже опирается на ряд шаблонов, про которые я говорил ранее: ты должен кого-то любить, ты должен иметь партнёра, ты должен выстраивать с ним отношения. А если ты кого-то любишь, ты обязан дарить ему подарки. Ещё один навязанный нам шаблон поведения: дарение подарков считается признаком чувств, и если мужчина дарит женщине подарки – значит он её любит. Хотя, как мы понимаем, логики никакой в этом нет. И если у тебя чего-то из этого нет, люди начинают испытывать стресс. 

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

В социальных сетях 14 февраля появляется множество постов, в которых люди пишут «Мне плевать на День всех влюблённых»!», «Я ненавижу этот праздник», «Что это за ужасная традиция?». Кажется, что поздравительных постов гораздо меньше. Как Вы объясните такую реакцию на праздник? 

Я думаю, что это протест против навязанных шаблонов и навязанных требований. Если у вас есть партнёр, есть чувства, есть привязанность, вам не нужен какой-то особый праздник для этого, вам не нужен особый день, когда вы друг друга любите. Если вы любите, то любите каждый день. Если хотите сделать приятное, то делаете приятное в любой день. Кстати, неприятное тоже можно сделать в любой день. Для этого не нужен красный день календаря и разнарядка сверху. 

А вообще очень удивительно, что есть праздник любви, но нет праздника ненависти. В американских культурах, у индейцев майя и ацтеков было много амбивалентных праздников. Например, праздник всех живых и праздник всех мёртвых, праздник любви и праздник ненависти. Это же логично! Жизнь – это палитра: есть светлые краски, есть тёмные краски. Чтобы картина была целостной и насыщенной, нужно использовать разные краски. Поэтому вполне было бы логично сначала отмечать праздник любви, а затем, в ноябре… 

Или в конце февраля… 

…или да, на следующий день, 15 февраля отмечать праздник ненависти. Сегодня мы все друг друга любим, завтра – мы ненавидим. Праздник зависти, праздник равнодушия, праздник отчаяния… Чувств очень много, нужно использовать все краски. 

Сможет ли День семьи, любви и верности, который отмечается 8 июля, заменить 14 февраля? 

Семья, любовь, верность – это три абсолютно разных понятия. Всё равно что праздновать день тёплого, фиолетового и четырнадцатого, примерно то же самое объединяет понятия «семья», «любовь» и «верность». Семья не предполагает ни любви, ни верности. В семейном кодексе вообще нигде не сказано о том, что муж и жена должны заниматься друг с другом сексом. Про верность тоже ни слова нет, поэтому если кто-то заведёт себе любовника или любовницу – это не является основанием для развода. Супруги не обязаны проживать на одной территории, супруги не обязаны друг с другом заниматься сексом, супруги не обязаны друг от друга рожать детей, поэтому любовь, верность и семья – это три разные понятия и связаны они лишь архаическими пережитками и суевериями людей. 

Как Вы считаете, церковь повлияла на понимание влюблённости и любви? 

В Православии я не могу вспомнить серьёзных работ, касающихся любви, но христианство в целом – да, повлияло. Идея о том, что любовь не обязательно предполагает взаимность – абсолютно христианская. Можно любить односторонним образом и в этом находить смысл жизни – это вторая христианская идея. Любовь не обязательно предполагает товарно-денежные отношения «ты – мне, я – тебе». Я тебе сделал подарок на 23 февраля, теперь ты мне на 8 марта подаришь. Абсолютно языческая, капиталистическая логика: чем дороже ты сделала подарок парню на 23 февраля, тем больше дивидендов ты получишь через две недели. Логика проститутки. Христианство даёт нам понять, что любовь – это дар, дар, который не нуждается в ответе или возвращении с процентами и, в принципе, не может быть возвращён. Если бог – это любовь, а жизнь – это дар, который мы от него получили, как мы можем это вернуть? Никакие ответные жертвы, никаких воздаяния, никакие выплату не могут быть эквивалентны этому божественному дару. Я никогда не смогу расплатиться с Богом за то, что он мне подарил, но я могу получать Его дар с благодарностью. Любить – это давать то, чего ты сам не имеешь, то, чем ты сам не распоряжаешься. Когда ты даришь это кому-то другому – это акт любви. 

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

Почему праздник 14 февраля так прижился в России?  

У нас легко приживается всё иностранное: византийское христианство, немецкие цари, азиатские нравы. В России любят всё иностранное. Поэтому день Петра и Февронии вряд ли приживётся, а Хэллоуин прижился очень легко. Во-вторых, это очень хороший маркетинг. Надо куда-то сбагривать вагоны валентинок, одеколонов и цветов… Именно для этого придуманы 8 марта, 23 февраля, 14 февраля. Звёзды зажигаются потому, что это кому-то нужно. Кто-то хочет рубить «бабло» на человеческих суевериях и стереотипах – для этого и придумываются такие праздники. Если потребитель готов платить деньги за воздух – грех этим не воспользоваться. 

Маркетологи придумали довольно успешный шаблон поведения: «если любишь – покупай подарки». Это буквально на наших глазах случилось в ХХ веке, раньше, опять же, ничего подобного не было. Поэтому сегодня женщины могут хвастаться теми подарками, которые им дарят мужчины, а на 14 февраля и 8 марта социальные сети будут завалены фотографиями с цветами. В скобках только стоит заметить, что эта идеологема «любишь – покупай порадки» абсолютно шлюшническая логика, и довольно унизительная. Женщина пытается подороже себя продать, а мужчина подешевле купить. А девушки, которые на 14 февраля и 8 марта выставляют на обозрение свои селфи с мужскими подарками, почти прямым текстом говорят: «посмотрите, как дорого я себя продала», «мой владелец купил меня за во-о-от такой красивый букет цветов». 

В заключение я хочу сказать, что если у людей есть чувства друг к другу, им не нужен какой-то особый день и распоряжение сверху, чтобы признаваться в любви и делать друг другу приятно. Если мужчина хочет подарить женщине букет, зачем ждать 14 февраля? Обязаловка отравляет отношения. Букет прекрасен, когда он подарен 7 марта, а не 8-го, потому что не по расписанию. Прекрасно, когда о тебе заботятся, тебя любят, тебе дарят подарки без повода, а не потому что «так надо» или «распродажа была». 

Психоаналитик Дмитрий Ольшанский: Любые праздники – это социальные требования

Как Вы посоветуете отметить 14 февраля? 

Все социальные требования легко послать к чёрту. Потому что все социальные требования у вас в голове. Если вы кого-то любите, то любите в любой день, если ненавидите, то ненавидьте в любой день. Но если вы хотите играть в капиталистические истории «купи-продай», то тут главное не продешевить. 

 

Беседовала: Надежда Дроздова

Материалы по теме: