Илья Стогов: Нам всем будет стыдно, что мы жили в 2017 году

21.05.2017 16:43 2511
Один из знаковых современных петербургских писателей, публицист и журналист впервые за долгое время согласился на встречу с читателями.

Уже 10 лет Илья Стогов совсем не пишет книги. К радости или к горести его почитателей, но сам он не видит себе места в современной литературе. Тем не менее, на спонтанную встречу поклонников в Петербурге пришли его верные читатели, воспитанные на раннем творчестве писателя. В лучших традициях встречи с кумирами, разговор получился насыщенный и сумбурный одновременно – желание задать вопросы у гостей было прямо пропорционально стремлению Стогова поделиться своими мыслями. НЕВСКИЕ НОВОСТИ публикуют ключевые моменты встречи.

Утром в куплете – вечером в газете

Стогов подкупает своей предельной откровенностью – на вопросы своих поклонников он отвечает, не мудрствуя лукаво. Как появилась «желтая серия»? Не стройте иллюзий, это чистой воды коммерция – в издательстве был экономический спад и просто решили издавать книги в формате журнала.

«Меня всегда убивало, что у нас в магазин ходят за вечностью. Вот, мне надо прийти и купить Салтыкова-Щедрина. На кой хрен мне Салтыков-Щедрин?! Я живу в 21 веке и эти реалии, про которые он пишет мне не понять. Между тем, есть вещи, которые не находят отражение в книжках вообще никак. И моя идея была именно в этом – «утром в куплете, вечером в газете». Вот смотрим в окно и что видим, то и пишем», - позиция Стогова прямолинейна и проста.

Стогов признается, что надпись на книгах «скоро в серии выходит…» чистой воды блеф. Не было никакого плана и он все делал сам буквально на коленке. В частности, в сотню долларов обходился каждый разговор с милиционером, где тот поведал историю о взятии скинхедов, ставшую основой «Истории одной банды».

Сам Чёрт не брат

Возник вопрос о конфликте Стогова и Ильи Чёрта, как известно, случившемся на почве выхода книги «Грешники»:

«С моей точки зрения, вот в чем состояла история. Книжка «Грешники» ему очень понравилась. Он просил что-то поменять, но когда я объяснил какие-то свои соображения, он согласился не настаивать на изменениях, за что я ему признателен. Конфликт произошел из-за другой серии публикаций про музыкантов, на обложке которой был логотип группы «Пилот». Как только она вышла, мне позвонил директор группы и спросил, когда можно приезжать за деньгами. На что я ему ответил: «Ты пойми, это – афиша. Ты же не просишь денег с производителей афиш, ты им за это платишь. То есть, на самом деле, это ты должен заплатить». И тут его зарубило – он орал, что я должен ему какие-то немыслимые суммы».

Поколение Голлумов и роботов

Стогов рос во времена Союза и признает, что жизнь в условиях построения светлого будущего оставила на нем некую печать. Илья вспоминает, что в своих мечтах пятнадцатилетней давности он видел нынешнее поколение свободным от зарегулированности, эдакими «детьми, резвящимися в раю».

«Я думал, что мы вырастим абсолютно свободных людей, не знавших ни рабства, ни необходимости как-то прятаться. Теперь я смотрю вокруг  и понимаю, что выросли какие-то Голлумы, поколение дебильных роботов. Люди, которым сейчас 20-30 лет, гораздо хуже, чем любые советские твари. Я даже не понимаю, откуда они взялись», - искренне недоумевает писатель.

Илья Стогов: Нам всем будет стыдно, что мы жили в 2017 году

Начало V2.0

«В 90-м году в стране разразился августовский дефолт. Тогда была прямо совсем жесть – в начале недели доллар стоил 6 тысяч рублей, а в конце уже 36 тысяч. Просто был апокалипсис какой-то. Работы у меня на тот момент не было, мне было 27 лет и я сидел дома. И за 9 дней на старой папиной печатной машинке написал роман, который начал издаваться после под названием «Мачо не плачут», – вспоминает начало своей писательской карьеры Стогов.  

Роман далеко не сразу снискал славу у читателя, но когда известность пришла к автору, Стогова стали слезно умолять написать «Мачо не плачут-2». Однако, следуя известной заповеди о том, что некий столичный город слезам не верит, вопрос решился при помощи магической суммы в 5000 долларов. И писатель дал-таки слабину, согласившись на написание еще одного произведения. Но только совсем не продолжения, а наоборот - работы в совсем другом стиле.

«Деньги меня интересовали, но меня совсем не интересовало писать то, что заказчик хочет. И я ему предложил такой вариант: «Давай чувак ты мне дашь, допустим, пять тысяч долларов и еще пятьсот. И на эти пятьсот долларов я уеду так далеко, как только смогу. Буду смотреть в окно и тупо записывать, что вижу. Вернусь и привезу тебе такой роман-дорогу. Как у Керуака».

Так родилась mASIAfaker, 15-летию которой и была, собственно, посвящена встреча.

Омерзительное время

Впрочем, о заявленной тематике напоминала лишь робкая попытка какой-то девушки из зала вернуть разговор в самаркандское русло. Диалог безудержно ушел в сторону более горячих тем. Стогов признается, что далеко не рад происходящим вокруг него процессам:

«Я искренне считаю, что время, в которое мы живем – это стыдное и мерзкое время. И нам всем будет стыдно, что мы жили в 2017 году. Вот как люди жили в 37-м году? Я, как раз не либерал, я не склонен демонизировать, типа комиссары в кожаных плащах заходили, всех сапогами били. Не так это было! Но само обозначение «37-й год»… тогда они, может не знали, но потом, через 20 лет, как они оглядывались и говорили, что я в пионерский лагерь ездил, в волейбол играл, а где-то кого-то убивали в этот момент. И я не к тому, что сейчас где-то кого-то убивают – каждый день где-то кого-то убивают, это – величина постоянная, если убивают не у нас, то где-то в другом месте. Но время само, оно правда омерзительное! Вот эта щенячья радость по поводу вещей, которых нужно стыдиться. Это как человек выскакивает и кричит: «У меня гонорея, ура! Порадуйтесь со мной!».

Проходит все, пройдет и это

Пессимистическую ноту Илья сменяет на умеренный оптимизм, заявляя с высоты прожитых лет, что и эта ситуация пройдет, жизнь вывернет на другой этап.

«Я не склонен говорить, что сегодня жить плохо. Просто страна ушла в какое-то такое русло, про которое мне, например, не хочется ни писать, ни читать». 

Из всего вышесказанного следует только один вывод, который уверенно и констатировал Стогов - радовать своего читателя новыми произведениями он не собирается вовсе:

«Мне вдруг стало категорически неинтересно и неприятно смотреть на окружающую жизнь, потому что она меня обманула. Я думал она, зараза, будет, прекрасная, а она стала тухлая и гадкая какая-то. Желания писать ни о ком нет. Более того, я и героев-то не вижу. При этом я допускаю, что, скорее всего, их до фига, просто они такие же, как я. Я чувствую себя заключенным, я лишен голоса».

Материалы по теме: