Директор арт-салона Никита Круглов рассказал о пяти выдающихся петербуржцах

25.05.2017 16:06 802
Директор арт-салона «Невский, 24» Никита Круглов рассказал НЕВСКИМ НОВОСТЯМ о Фёдоре Достоевском, Михаиле Чернове, Бартоломео Растрелли, Огюсте Монферране и Владимире Фролове.

Подъезжаешь к Дому Книги, поворачиваешь на Малую Конюшенную, проходишь в арку, поднимаешься  по лестнице на несколько этажей вверх и оказываешься в Арт-салоне «Невский, 24». Этой простой инструкции придерживалась корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ, чтобы пообщаться с директором арт-салона Никитой Кругловым о пяти выдающихся жителях города на Неве. Что в биографии Достоевского удивляет взрослых людей, кого слушал Дядя Миша Чернов в молодости, как Монферран оценил бы ситуацию с Исаакиевским собором – в материале нашей рубрики. 


ФЁДОР ДОСТОЕВСКИЙ 

Все имена, которые я выбрал, напрямую ассоциируются с Петербургом. Поскольку я человек приезжий, то в историю города вникал в первую очередь. Знаю Петербург Пушкина, Толстого, но именно Достоевский меня ввёл в тот Петербург, который на сегодняшний день актуален. Достоевский на страницах своих романов донёс до нас историю и атмосферу каждого района Петербурга. 

Сначала книги Достоевского были увлечением, затем возникло понимание, читал все сопровождающие произведения других авторов, критиков, статьи, и всё это вылилось в авторский цикл экскурсий, которые я провожу. Рассказываю о биографии самого Фёдора Михайловича, о его адресах и адресах героев «Преступления и наказания». 

В советское время умудрились людям путём пропаганды вбить в голову, что Достоевский был своим, практически красным, социалистическим, атеистом. И для многих взрослых людей становится откровением, когда я рассказываю, что Достоевский был глубоко верующим человеком абсолютно монархических убеждений, весь либерализм он отвергал, и при этом он не сломался на каторге, но пересмотрел свои взгляды. 

Есть люди, которые совершенно не понимают Достоевского: для чего копаться в душах? Тогда под вопрос можно поставить – зачем нужна наука философия? 

Молодое поколение воспринимает Достоевского по-разному. Для одних это мейнстрим. Просто модно читать Достоевского. Но есть огромное количество творческих ребят, которые понимают его литературу. 

Моя вера окрепла благодаря Достоевскому. Особо дорог Петербург, который Достоевский смог описать, и то огромное количество примеров, подсказок в жизни, которые он дал. 

 

МИХАИЛ «ДЯДЯ МИША» ЧЕРНОВ 

Дядя Миша мне дорог. Мы с ним на «ты», хотя он мне в деды годится. Он подаёт пример, что можно быть молодым всегда. Для многих людей существуют возрастные пороги, а вместе с ними и стереотипы. И некоторые уже в 50 лет ходячими трупами становятся. В прошлом году мы отметили 75-летие дяди Миши здесь, в Арт-салоне. В этом сезоне он дал уже два концерта. В СКК он блистал: вышел в составе ДДТ, и это был огромный праздник для всех. 

Дядя Миша – это человек Ленинграда, того – коммунального, блокадного. Я спросил однажды: «Дядя Миша, что ты в молодости слушал?» Он ответил: «Когда я был молодым, мы все слушали Сталина по радио». Коммуналки, тяга к музыке, получение музыкального образования, занятия спортом – это советский ребёнок сталинского времени. Я представляю, что его детство было как у ленинградского пацана: он мог драться, постоять за себя и при этом заниматься музыкой. Затем началось запрещённое – дух как выработали в детстве, так он и есть. Дядя Миша – пример той ленинградской выправки, блокадной, военной. 

Некоторые говорят, что у нас тоталитарное государство. Но у нас ничего не запрещено. Если сейчас начать что-то запрещать, то из музыки полезут все, и останутся лишь очень сильные личности. 

Мне очень нравится его нынешний проект и то, что он делал в первую половину 90-х годов с ДДТ. Там была связка – Никита Зайцев, Дядя Миша Чернов и Вадим Курылёв. Сейчас Курылёв неспроста может играть с Сергеем Летовым в проекте «KILLDOZER» (прим. ред.: инструментально-авангардный проект Сергея Летова и Вадима Курылёва). 

 

БАРТОЛОМЕО ФРАНЧЕСКО РАСТРЕЛЛИ 

Это человек, благодаря которому все узнают Петербург. Он был уникальным человеком, которому по жизни повезло: у него был отличный вкус, большой талант, невероятная школа, огромное доверие со стороны государства и, как результат, самые лучшие дворцы в мире. 

Перед тем, как строили каждый дворец, проводились конкурсы. Растрелли стоял вне конкуренции. Но его время прошло. Он пережил уход из моды русского барокко.
Утеряны могилы многих талантливых людей Екатерининской эпохи, к сожалению: потеряны, разорены в Гражданскую войну, Великую Отечественную… Но люди проходят испытание временем так же, как их творения. Творения Растрелли давно прошли все испытания и являются мировыми шедеврами. 

Мне очень нравится, что в Царском Селе сохранили французский регулярный парк перед дворцом, мы там можем видеть целый ансамбль. Мне нравится там проводить время. 

ОГЮСТ МОНФЕРРАН 

Монферран – человек удивительный потому, что он создал сразу два символа города. Он участвовал в создании удивительного и единственного памятника коня на двух опорах. Скульптором памятника Николаю I был Пётр Карлович Клодт, а архитектором – Огюст Монферран. Потом их обвиняли в том, что по сговору Клодт продлил основание ног коня, а Монферран углубил пьедестал. Получилось, что пьедестал держит коня. 

Монферран – это человек, который участвовал в создании центральной части города: Исаакиевский собор, Александровский столб. Росси как раз достраивал в то время Штаб, замыкал аркой, а Монферран предложил эту невероятную инженерную историю с колонной. Что и говорить, Исаакий – это гигант мысли! 

Я думаю, Монферран бы не понял, почему собор не действующий и почему вообще встал такой вопрос. Если посмотреть в корень, было бы достаточно сложно объяснить Монферрану, почему собор является музеем? Для чего его строили, для того он и должен быть. 

 

ВЛАДИМИР ФРОЛОВ 

Мозаичист Владимир Фролов является героем блокадного Ленинграда. Он работал до последнего в Академии художеств. Я читал блокадную книгу, где был дневник человека, трудившегося при Академии художеств. Я понимаю, что в это же время и в этом же здании находился Фролов и работал. Говорят, что им давали дополнительный паёк. То есть они могли нормально питаться. Тем более что Фролов в тот момент выполнял госзаказ – мозаичное панно для Московского метро. Он мог ходить в столовую №1 при Смольном. Но всё это лишь звучит хорошо. А теперь представим: 1942 год, середина января, начался голод, на каждом углу люди падают, трамвайную линию заново запускают… Академия художеств находится на Васильевском острове, а столовая у Смольного. Вот пойди и пообедай, а потом вернись на работу! Они не пользовались этим потому, что не известно, дойдёшь ли до столовой, а затем ещё и обратно. 

Есть история, которую в Москве рассказывают как легенду, а у нас в Питере говорят об этом отчасти как о правде. Якобы Сталин лично предложил Фролову перевезти его в бронепоезде вместе с мастерской. Фролов отказывается потому, что там был вопрос профессиональный: сусальные масла, хранящиеся при специальных температурах, было достаточно трудно транспортировать, так как они могут испортиться. А в Ленинграде была надежда, что наши победят, и если законсервировать мастерскую в таком виде, то она выживет. 

Фролов умирает в блокадном Ленинграде после того, как он доделал государственный заказ. Это панно находится в Москве на станции метро Маяковская. Человек работал до последнего дня. 

Уникальность Фролова в мастерстве и готовности работать, выполнять большие объёмы и не бояться ничего. Главным трудом его жизни является Спас-на-Крови. Он понимал свою ответственность и спокойно работал. 


ИТОГ 

Растрелли не стал меняться. Он человек далеко не славянской национальности. Он стал мастером в своём деле и добился всего, а когда появился классицизм, Растрелли его не понял. А Фролов мог работать и с иконами, и с индустриальными видами. 

Из России уезжали люди денег, званий, статусов. Некоторые говорили: «Не могу там жить, но переживаю». Другие люди, может, более коммуникабельные, оставались на Родине: «Будьте вы, правьте вы, но дайте нам русскую культуру продвигать в России». И неизвестно, кто смелее: кто уехал или кто остался. 

Все эти пять людей шли до конца. До конца делали и делают своё дело. Дяде Мише дай Бог ещё сто лет играть. 

 

Беседовала: Надежда Дроздова

 

Материалы по теме: