Нажми «Разрешить»
Узнавай только о главных событиях в Петербурге!

«Звягинцев – не свой парень». Антон Долин и Андрей Плахов о кино и не только

21.08.2017 12:21 2002
Влиятельные отечественные кинокритики о кино как искусстве и искусстве делать кино.

В пространстве «Павильон» на острове Новая Голландия в рамках проекта «Открытая Библиотека» состоялась беседа самых авторитетных мастеров слова о кино – главного редактора журнала «Искусство кино» Антона Долина и российского киноведа и кинокритика Андрея Плахова.

Спикеры много говорили о новой странице в истории журнала «Искусство кино» [Антон Долин стал главным редактором журнала после того, как из жизни ушел Даниил Дондурей, - Прим. ред.], о положении киноискусства в пространстве современной России, вспоминали Даниила Борисовича Дондурея, рассуждали о природе творчества Андрея Звягинцева и о том, почему вокруг имени режиссера ведутся бесконечные распри.

НЕВСКИЕ НОВОСТИ документируют самые важные и интересные фрагменты беседы.

В мае этого года из жизни ушел выдающийся советский и российский кинокритик и культуролог, социолог медиа, главный редактор журнала «Искусство кино» и человек, оставивший после себя огромное, стоившее ему нечеловеческих усилий, наследие Даниил Дондурей.

Антон Долин начинает разговор, вспоминая своего наставника:

«Для кинокритики он был крестным отцом, в каком-то смысле. Надо начать здесь с главного: Дондурей не был кинокритиком и очень не любил, когда его называют кинокритиком, но в какой-то момент смирился <…>. Дондурей каким-то образом расширил это поле – нельзя сказать, что кино - вокруг кино, но это будет не совсем точно. Персонально для меня он стал одним из двух-трех людей, которые ввели меня в профессию, потому что я никогда не учился кинокритике, я выпускник филфака»

Андрей Плахов считает, что Дондурей возник в российской культуре тогда, когда существовала «страшная необходимость в таком человеке». Когда понадобились некие ориентиры, маячки, «настройщики» морали, некие ценностные навигаторы. В журналистике и кинокритике одним из таких людей был Даниил Борисович.

Антон Долин также отметил недостаток диалогичности не только в критической мысли, но и в обществе, то, как важно этот дефицит устранять и как с этим справлялся Даниил Борисович:

«Мне кажется, что слово «диалог» - очень важное для русской культуры, в особенности – в ХХ веке – это было слово, которое, в общем, может определить, что делал Дондурей. <…> Ему все было интересно, для него не существовало табу. Учитывая специфику страны, в которой мы все живем, надо понимать, что здесь дефицит способности к диалогу – он просто катастрофический, и те люди, которые умеют собой этот дефицит заполнять, заполнять эти пробелы – они на вес даже не золота, а чего-то более драгоценного»

Предметом разговора стало и бытующее ныне мнение о том, что бумажный носитель информации – будь то журнал, газета или книга - утрачивает свои ценность и значимость, будучи отодвинутым за грань интернет-пространства. Антон Долин не верит в пресловутую «смерть книги»:

«Мне кажется, что любимые всеми в России причитания или наоборот торжествующие возгласы на тему, что бумага умирает – это нелепо, провинциально, и, мягко говоря, преждевременно. Долгое время говорили об умирании бумажных книг, ну вот, социологи по всему миру твердят, что они возвращаются. Я лет пять-семь назад слышал про то, что газеты никто не читает. Потом ты приезжаешь в Рим, Париж или Нью-Йорк и видишь, как поутру люди продают газеты, покупают газеты и читают газеты. Тиражи – не те, и не будут те. Но, дело в том, что существование интернета освободило нас от необходимости наращивать тиражи. <..> Газета, журнал, а, тем более, книга – это артефакт. Есть огромное количество людей, для которых важно иметь этот артефакт в руке. Я и сам такой человек»

Одной из важных «контрольных точек» беседы стал феномен творчества режиссера Андрея Звягинцева. Его драма «Нелюбовь» оказалась первой на 35-м международном Мюнхенском кинофестивале и получила приз жюри на Каннском международном кинофестивале. Это чуть ли не самая обсуждаемая, по словам Долина, картина года.

Внимание! Следующий абзац может содержать спойлер.

Нелюбовь, очерченная прямоугольниками пустых бассейнов, кругом антенны-локатора, пригвожденным к земле, овалом лица матери Жени – ненавидящей и корящей себя. Эстетика брошенных мест, оставленных стен, по которым сочится грязная дождевая вода. Нелюбовь – всё, что окружает всех героев вместе и маленькие мирки каждого из них. Нелюбовь - единственная и последняя гостья в этих местах.

Звягинцев поместил сильное место картины в самое ее начало – в сцену в ванной комнате пока не проданной квартиры. Кричащая тишина уничтожает, как и сам крик, вырывающийся из Алеши там, в ванной, за дверью, которой Женя хлопает перед сыном, сама того не ведая, в последний раз. Беззвучный и оглушительный крик как вполне понятная точка, к которой нас снова и снова будут возвращать все дальнейшие события.

Андрей Плахов объясняет, почему реакция на картину была неоднозначной:

«Фильм «Нелюбовь» действительно разделил кинокритическую публику, но это не первый фильм Андрея Звягинцева, который ее разделил. Вообще творчество Звягинцева – это такая острая и болезненная тема для кинокритиков почему-то, как и сама личность Звягинцева, включая даже стиль его одежды. <…> Я бы не стал идти по пути традиционного разделения петербургской и московской школ, потому что, во-первых, в чистом виде их не существует. Я бы сказал так: скорее в данном случае это тот пример, когда можно увидеть два разных типа кинокритиков. Первые – это те, которые ездят на международные кинофестивали, смотрят фильмы, в том числе фильмы Звягинцева, в том числе и там, где происходит их мировая премьера. У них одна оптика восприятия этих картин. И те, у которых уже составлено свое мнение до того, как они этот фильм увидели»

По-своему, но интуитивно близко к реальности, Звягинцев осмысляет действительность, будучи фигурой независимой и самобытной:

«Мы можем сказать, что Звягинцев – не свой. Не свой парень. Учился не там, «не из тусовки» и ни с кем не дружил – вот, что, по-моему, страшная беда. Звягинцев появился в 2003 году – тогда же, когда возникла так называемая российская «новая волна» - Попогребский, Хлебников. <…> Звягинцев был совершенно отдельным с самого начала», - рассуждает Андрей Плахов.

Как рассказывает Антон Долин, в начале нулевых в России пытались, очень мягко пытались создавать социально-критическое кино. Однако публика, едва успев понять и оценить полную картину перемен, произошедших в стране, этими работами не заинтересовалась. Звягинцев же сделал ту же самую попытку больше десяти лет назад. Как мы можем заметить сегодня, попытка эта, хоть и не для всех удобная и притягательная, но весьма успешная:

«Самое интересное, что потом, когда пресловутые гайки стали закручивать, Звягинцев снял «Елену», «Левиафана» и потом «Нелюбовь», пошел в противоположную сторону, и пока разнообразные «Ледоколы», «Дуэлянты» и другие фильмы разной степени симпатичности снимали здесь вполне к удовольствию тех, кто это все оплачивает и смотрит, Звягинцев стал делать неудобные фильмы, которые идут вообще вразрез со всем»

 

Записала Анастасия Борисенко

 

Материалы по теме: