Актёр и музыкант Михаил Новицкий рассказал о пяти выдающихся петербуржцах

12.12.2017 14:11 600
Героем рубрики «Пять петербуржцев» стал актёр и музыкант Михаил Новицкий.

Сегодня героем рубрики «Пять петербуржцев» стал актёр и музыкант, писатель и художник, эколог и создатель движения «Зелёная волна» Михаил Новицкий. Он родился и вырос за пределами серого и дождливого города, но большая часть его жизни связана с Петербургом. Для Михаила город на Неве – это не только место отдыха и прогулок под Луной, но место, за красоту которого нужно бороться.

В новом выпуске рубрики Михаил Новицкий рассказал о пяти выдающихся жителях Петербурга, которые изменили его жизнь.


ВЕНИАМИН ФИЛЬШТИНСКИЙ 

Фильштинский Вениамин Михайлович – это художественный руководитель народного театра  «Перекрёсток». Ныне театральный педагог, режиссёр СПбГАТИ.

Я родился в Украине, под Жмеринкой. Воспитывался в Казахстане. Сразу после армии, не мешкая ни дня, я прибыл в желанный, заочно любимый Ленинград, и сразу провалился на вступительных экзаменах в театральный институт. А что вы хотели! После армии у человека остается одна извилина, и та от фуражки. Однако я упёрто шёл к сцене, и меня приняли в студию театра «Перекрёсток».

Тут началась моя абсолютно новая жизнь. Фильштинский собрал вокруг себя душевную, талантливую, но профессионально жёсткую для самодеятельного театра компанию. Там был и Михаил Груздов, и гениальная проницательная Воля Ваха (мать Артура Вахи), и художник Феликс Михайлович, брат Вениамина Михайловича.

Вениамин Фильштинский слева. Репетиция.

Я стал учиться у них всему и сразу: звучать, двигаться, говорить, молчать, видеть, петь, слагать стихи, танцевать, изготавливать декорации, ухаживать за барышнями... За год я впитал все навыки, какие обрели мои ленинградские ровесники за всю их жизнь от рождения.

В нашей студийной компании было много будущих профессиональных актёров, режиссёров. Но мы тогда даже не догадывались, что среди нас формировались будущие знаменитости… Из таких заметных перекрестовцев могу назвать режиссёров Юрия Бутусова, Сергея Винокурова, хореографа Николая Реутова, актёров Валентину Касьянову, Галину Селькову, Светлану Пережогину, Сергея Наумова… А после нас ещё сколько было гениальной молодёжи!

Вениамин Фильштинский открыл для меня Владимира Высоцкого, что и определило моё дальнейшее развитие, мои творческие ориентиры. Потом я поступил в театральный и окреп профессионально. Но главная творческая закваска меня как личности случилась в «Перекрёстке».

И вот главный урок, который он преподнёс однажды, когда мы разнылись от усталости, от ежедневных репетиций (многие из нас ещё и работали днём на производствах). Когда стало особенно трудно, и кто-то из студийцев упрекнул режиссёра, что ему нас совсем не жалко, тогда Вениамин Михайлович ответил буквально следующее: «Да, мне никого из вас не жалко. Мне себя не жалко. Мне наш с вами спектакль жалко».

Эта фраза и стала моим правилом, моим мерилом к творчеству, к партнерам, к себе любимому.


БЕЗЫМЯННЫЙ ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПЕНСИОНЕР 

Я «уронил» пачку из-под сигарет в подворотне на Петроградской стороне. Он сделал мне замечание. Я подобрал свой мусор и запомнил это. И больше так никогда не делал. Думаю, что именно в тот момент я стал гражданином города на Неве. Теперь я сам «строю» на предмет чистоты бросателей мусора и окурков, даже если это люди в полицейской форме.  

Вот такой урок  тридцатилетней давности. Жаль, что сейчас таких пенсионеров почти нет.

АЛЕКСАНДР СТАРЦЕВ 

После театрального института я работал в театрах Петербурга. Работал успешно, даже писал песни к спектаклям. Однако песни собственного сочинения пел исключительно в маленьких дружеских компаниях. Моё музыкально-поэтическое творчество вроде даже нравилось друзьям. Даже альбом записал. Но внутри сам себя я не ощущал сильным исполнителем, имеющим моральное право выйти на большую сцену, звучать на радио, привлекать к записям серьёзных профессионалов.

«Это где-то там, – думалось мне, – на Олимпе, живут Гребенщиковы, Бутусовы, Шевчуки, а мы тут так, «плюшками балуемся». Короче, с музыкой своей я особо не высовывался.

Но однажды мой приятель, скрипач Славик Геращенко, унёс на радио нашу демо-кассету. Мои песни попали в руки  рок-журналисту Александру Старцеву и… Зазвучали в эфире!

Александр Старцев.

Александр сказал, что для него нет разницы, от кого пришла хорошая песня – от звезды или малоизвестного автора. Его интересовали сами произведения. И Старцев в своём личном хит-параде определил мои треки на один уровень с гребенщиковскими, майковскими и даже импортными творениями.

Мало того, он познакомил меня с легендой русского рока барабанщиком Николаем Корзининым. Я услышал в первый раз, как звучат мои песни с настоящей ритм секцией. Это было сродни оргазму!

Александру и этого было мало. Он вытащил меня на телевидение в программу Натальи Крусановой, познакомил со знаменитым Никитой Зайцевым, оператором Михаилом Зельдиным, Владимиром Рекшаном. Короче, я мог разговаривать с «богами» на «ты».

Они сделали настоящий клип! Это сейчас любой может взять в руки камеру, снять и смонтировать на компьютере, что хочет. А тогда это была фантастика.

И пошло, и поехало! И начались концерты, фестивали, записи, съёмки, премии, скандалы, поклонники, завистники…

Сейчас Александра Старцева  уже нет среди живых. Но я чётко помню, что именно он вытолкнул меня из кухонно-костровых певцов на большую сцену.


ЮРИЙ ШЕВЧУК 

«Не сотвори себе кумира», гласит библейская мудрость. Я не последовал ей. Высоцкий и Шевчук – две личности, которые служили мне образцами. Если один из них был моим виртуальным другом потому, что ушёл, когда мне было 16, то другой – вот он, всегда на связи.

Шевчуку, когда надо, можно позвонить, зайти к нему, выпить… чаю, посоветоваться, сверить время. Не часы – время. Юра всегда поддерживал мои музыкальные затеи и акции «Зелёной волны». И башню Газпрома он выгонял с Охты, не боялся тех, что суют палки в колеса. Он и в клипе снялся у меня. Всё это абсолютно бескорыстно. 

Юра Шевчук вытащил мою группу на фестивали «Наполним небо добротой» и «Нашествие». А это выход на стадионную аудиторию.

Юрий Шевчук.

Студия звукозаписи ДДТ абсолютно бесплатно записала мой первый профессиональный альбом «С кокардой в голове». Мало того, ни одной бумажки, кабального договора, ни одной расписки, никакой корысти. Записали, и всё – забирай материал, все твоё. И таким образом Шевчук помог многим, очень многим молодым коллективам. Жаль, что не все это помнят.

Но даже не эти все благодеяния для меня главное в этом человеке. Мне импонирует его «настоящность», даже какая-то неотесанность что ли, неудовлетворенность собой, стремление к учению, нелакированность, отсутствие снобизма, звёздной болезни.

Ни разу я не видел, чтоб он позволил себе плюнуть на сцену, бросить окурок. Ни разу не видел его в макияже.

Его творчество, как и творчество Высоцкого – сплошная борьба с несправедливостью всех мастей. Причём это не имидж, не маска героя. Юра такой на самом деле.

В самые худые времена, когда мне казалось, что все в стране скомпромиссились, продались и скурвились, у меня оставался пример Шевчука, который «ввязался в бой» и не прогибался (не путать с Макаревичем) под изменчивый мир. Как его ни пытались ломать (и концерты отменяли, и грязью поливали), он всегда стоял за правду.

На митинге.

Меня это вдохновляло. Когда ты не один такой, когда есть достойный пример, держаться на ногах легче. Легче жить в стране, когда жива надежда.

Я посвятил Шевчуку свою книгу «Нестреляй и его друзья». Это детская сказка про лесника. Главного героя (все его замашки, фразы и внешность) я срисовал с Юры. Получилось хорошо. Книга понравилась и детям, и взрослым. По просьбам читателей я написал продолжение и назвал сказку «Нестреляй в городе».

В последнее время Юра затих. Похоже, устал. Я думаю, он устал от предательств тех, за кого он боролся. Поёт песни исключительно о любви. Начальство страны оставило его в покое. Мне от этого всего как-то грустновато.


АНДРЕЙ ПЕТРОВ 

Был у меня в жизни период, когда все достало и театр, и рок-н-ролл. Друзья устроили меня администратором в «Союз Композиторов» Санкт-Петербурга. Я сразу даже не понял, как мне повезло… Я попал под начало великого Андрея Петрова!

Времена у композиторов тогда были кризисные. Не в творческом смысле, а в бытовом. Творцов было много, денег мало, и они быстро обесценивались. Все выживали, выруливали, как могли.   
Союз не мог себе позволить содержать большой штат. У Андрея Петрова только и было, что три наивных девушки, директор, библиотекарь, завхоз, и три молодых шалопая: водитель, звукач, да я – администратор без опыта. Вот мы и «рулили» концертами, фестивалями, банкетами, аппаратурой, рекламой…

Что мы творили! Каких только ошибок и упущений не совершили из-за нехватки рук, времени, а то и по глупости молодые были, озорные. Чего только не сломали! Нас убить тогда было мало. Как я сейчас это понимаю! Нет, наши проделки не оставались незамеченными, но…

Михаил Новицкий и Андрей Петров. Фото: Роман Киташов.

Андрей Павлович ни разу не повысил голоса, ни разу не применил, так называемой, неформальной лексики. Это был высший пилотаж интеллигентности, обходительности и, вместе с тем, какой-то внутренней силы, которая нас всё же «строила», и всё у нас начинало получаться. 
Позже, когда я самостоятельно организовывал фестивали, акции, массовые праздники, этот опыт обхождения с людьми, перехваченный у Андрея Павловича, мне очень пригодился. 

В своё время я организовал экологическое движение «Зелёная волна». Мы посадили около 700 деревьев в Петербурге и отвоевали своими акциями девять скверов у алчных застройщиков. 

В одной из наших акций принял участие и мой бывший шеф Андрей Петров. Как и другие бойцы «Зелёной волны», он посадил своё дерево (рябину), и застройщики отступили. 

После ухода Андрея Павловича мы настояли, чтоб спасённому скверу власти присвоили имя великого композитора. Власти нам уступили.


Материал подготовила Надежда Дроздова

Материалы по теме: