Грайр Ханеданьян: «Счастье человеческое в том, чтобы делать то, что греет»

11.01.2018 14:14 593
В Культурном центре Елены Образцовой представили выставку Грайра Ханеданьяна – живописца, оперного певца и композитора, воспитавшего не одно поколение артистов в Академии молодых певцов при Мариинском театре.

«Я считаю себя очень счастливым человеком. Счастье человеческое заключается в том, чтобы все время была духовная среда, чтобы ты себя окружал не какой-то суетой – суета, она итак врывается в нашу жизнь. Нужно находить возможности делать то, что греет. Ведь то, что греет тебя, греет многих. Потому что человеческая жизнь так устроена, что передается все это электричество по электронам, от человека к человеку. Чем больше у нас будет духовности, тем лучше и счастливее мы будем жить»

Грайр Ханеданьян

 

В Северной столице прошло открытие экспозиции «Времена года» кисти художника, оперного певца-тенора, композитора и педагога Грайра Ханеданьяна.

Всего в зале Культурного центра Елены Образцовой, который сам Грайр Грайрович считает святым местом, уместилось двенадцать последних работ художника из бесчисленного множества полотен, написанных им с начала шестидесятых годов. Из разных уголков выставочного пространства светит закатное солнце, у воды среди камней мерцает снег, а тропинка уводит вдаль, по пожелтевшей траве, за горы и холмы.

Петербургский зритель увидит и полотна, написанные по сюжету баллады немецкого поэта Готфрида Бюргера «Ленора».

«Этот замысел, - рассказывает Грайр Ханеданьян, - родился в связи с тем, что мы открыли рукопись, которая лежала двести лет. Эта рукопись меняет всю историческую картину: первый романтик в музыке был не Шуберт, а Иоганн Цумштег. Первая баллада в мире – «Ленора» – написана Цумштегом. Позже его дочь увезла эти ноты в Санкт-Петербург, в дальнейшем они затерялись, а имя композитора исчезло. Бюргер, в свою очередь, предвосхитил «Фауст» Гёте – тот же самый сюжет, только Гёте его потом уже развил до такой большой темы. Но Бюргер был первым, кто написал балладу в стихах об этом дьяволе, который притворился женихом, увез несчастную невесту. В последний момент, когда дьявол уже практически овладел душой этой самой Леноры, в этот момент Иисус спас ее душу. Несмотря на все ее крамолы, несмотря на то, что она по глупости что-то говорила против  Бога, не верила ему. Меня это настолько увлекло, что я решил, что нужно написать цикл картин на эту тему, она потрясающая. Я решил, что эта тема меня греет»

Открытие «экспозиции двенадцати» предварял концерт оперных исполнителей Академии молодых певцов Мариинского театра, учеников Грайра Грайровича. Артисты исполняли известные романсы и арии на французском, итальянском и русском языках, а также произведения в обработке Ханеданьяна и полностью написанные им. Один из романсов, про Кавказ, Грайр Ханеданьян написал на стихи Михаила Лермонтова, вдохновившись поездкой в Северную Осетию, которая растянулась  для него на семь лет.

Корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ поговорила с Грайром Ханеданьяном о вдохновении, живописи и творческом становлении, о том, как важно своевременно указать на «своё» на жизненном пути и суметь не сбиться с него, невзирая на суетность  окружающего и переизбыток шума.

Невские Новости: Известно, что среди Ваших работ – живописных и музыкальных – многие написаны в Вашу бытность на Северном Кавказе. Что Вас так тогда вдохновляло? Горы, бурный Терек или чистый воздух, дышащий свободой?

Грайр Ханеданьян: Я приехал в Осетию на гастроли, понятия не имел, что это такое, впервые туда попал. Получилось так, что меня поселили за городом в мотеле. Я помню, вышел рано утром, горы были открыты, Казбек был виден, тополи вокруг, и вот как у Лермонтова в стихах, точно такое же я и почувствовал. Я подумал: какая возможность! Появилось ощущение, что здесь нужно обязательно пожить. Тогда мне предложили сразу целую серию спектаклей там, а я остался там «поработать» - на семь лет. Совершенно незапланированно. Столько друзей, сколько было у меня во Владикавказе, за всю жизнь не было. Я чувствовал, что все ребята – абсолютно другое. Я каждое утро вставал в шесть часов, писал картины, а они потом «разбежались», раздарил.

Писал старые магазины, пейзажи вдоль набережной Терека. Сквозь один из магазинов на проспекте Мира во Владикавказе, кстати, росло дерево. Это одно из самых живописных мест на Земле.

НН: Вы начали творить как художник в шестидесятые годы, так?

ГХ: Это пуантилизм начался у меня в шестидесятые (Пуантилизм – направление в живописи импрессионизма, появившееся в конце 19 века во Франции. Отличается манерой писать мазками точечной, правильной или прямоугольной формы, - Прим.ред. ). До этого я рисовал и акварелью, и маслом, всё это я прошел. Когда я увидел в оригинале Ван Гога, я тогда понял, что это моё. У него тоже есть пуантилизм, кстати. Я взял его направление, не Сёра и не Писсаро. Пуантилизм, который был у раннего Ван Гога, ни на что не похож.

НН: Мне очень близко ваше мнение о том, что в жизни каждого из нас должна присутствовать – не просто быть, а жить в нас самих –  та самая духовная составляющая. У Вас случалось такое, что это чувство духовности терялось?

ГХ: Ничего подобного. Я очень рано понял, что нужно всегда очень правильно выбирать в жизни какие-то вещи. То есть, нужно выбирать друзей, не надо контачить с людьми, которые тебе не подходят. Если они тебе враги – надо их просто игнорировать, уберечь себя от таких людей, и пусть они живут своей жизнью. И наоборот, надо окружать себя единомышленниками, людьми, которые тебя понимают, и ты их понимаешь. Нужно оберегать себя от излишней информации, ее очень много. Ты сам себе можешь создать жизненный оазис. Люди так устроены, что всё-таки все заняты собой, и это правильно. Понимаете, каждый себе, и тем людям, которым хочется, должен что-то делать. Тогда рождается вот эта христианская мораль – надо любить ближнего, как самого себя. Что касается нашей профессии, у нас не откроется душа, если мы будем относиться к каждому человеку формально.  Эта сфера деятельности – сфера счастливого человека.

Подобно тем, кто именует себя людьми мира и стремится не видеть условных границ между государствами, Грайра Грайровича можно назвать человеком мира искусства, и это будет самым лучшим определением состояния  души, которое, рождая в себе, он отдает тем, кто открыт, чья душа готова ответить. И здесь уже не столь важно, в какой форме этот ответ прозвучит – будь то небольшой этюд, зарисовка, блестяще исполненный романс или простое слово.

Беседовала Анастасия Борисенко


Подписывайтесь на наш Telegram-канал.

Материалы по теме: