Кто похоронен на Марсовом поле? Моисей Урицкий

06.03.2018 11:02 2898
НЕВСКИЕ НОВОСТИ подготовили материал о героях революции, похороненных на Марсовом поле. На этот раз мы расскажем о Моисее Урицком.

На следующей гранитной плите Марсово поле выгравированы фамилии двух людей, смерть которых произошла с разницей в 14 лет. За это время сменились люди, исчезли с мировых карт страны, но огромными шагами ушло вперёд и усилило свои позиции государство, которому суждено было перенести сложнейшие испытания в XX веке и существовать вплоть до конца 1991 года. На этот раз мы расскажем о похороненном на Марсовом поле революционном деятеле Моисее Урицком.


Моисей Соломонович Урицкий родился 2 января 1873 года в украинском городе Черкассы. Большая еврейская купеческая семья воспитывала Моисея в строгом религиозном иудейском духе. Мальчик увлёкся русским языком и литературой, поступил в гимназию, а затем на юридический факультет Киевского университета. Там и началась его революционная деятельность. В 1898 году Урицкий вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию и стал одним из руководителей киевского отделения РСДРП. Через год его арестовали и сослали в Якутскую губернию, затем последовали ссылки в Вологду и Архангельскую губернию. В 1908 году Урицкого выслали за границу. Он жил в Германии, Швеции и Дании и работал личным секретарём Георгия Плеханова. В Россию он вернулся лишь к 1912 году.

Сначала Урицкий примыкал к меньшевикам, но затем сделал выбор в пользу большевиков. После февраля 1917 года он вернулся из Дании в Петроград и тут же был избран членом ЦК РСДРП(б). В августе 1917 года Моисея Урицкого ввели в Комиссию большевиков по выборам в Учредительное Собрание. Пару недель спустя его избрали гласным Петроградской Городской думы. В то время он состоял в редакции нескольких газет. 

Первый нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский вспоминал Урицкого и высоко его оценивал:

«Далеко не всем известна поистине исполинская роль Военно-Революционного Комитета в Петрограде, начиная приблизительно с 20 октября по половину ноября. Кульминационным пунктом этой сверхчеловеческой организационной работы были дни и ночи от 24 по конец месяца. Все эти дни и ночи Моисей Соломонович не спал. Вокруг него была горсть людей тоже большой силы и выносливости, но они утомлялись, сменялись, несли работу частичную, – Урицкий, с красными от бессонницы глазами, но все такой же спокойный и улыбающийся, оставался на посту в кресле, к которому сходились все нити и откуда расходились все директивы тогдашней внезапной, неналаженной, но мощной революционной организации.

Я смотрел тогда на деятельность Моисея Соломоновича как на настоящее чудо работоспособности, самообладания и сообразительности. Я и теперь продолжаю считать эту страницу его жизни своего рода чудом. Но страница эта не была последней. И даже ее исключительная яркость не затмевает страниц последующих».

В ноябре и декабре 1917 года Урицкий был назначен членом коллегии Народного комиссариата внутренних дел. Затем Моисей Соломонович вошёл в состав Чрезвычайного военного штаба, который был создан для организации охраны порядка в Петрограде в дни созыва Учредительного Собрания. А уже в январе 1918 года он был среди инициаторов роспуска Учредительного Собрания. 

Перед большевиками встал вопрос о заключении мира в Первой Мировой войне. Моисей Урицкий был уверен, что мир пролетарского государства с буржуазией недопустим. Он подписал заявление в группы членов ЦК и наркомов к заседанию 22 февраля 1918 года:

«На выступление германских империалистов, открыто провозгласивших своей целью подавление пролетарской революции в России, ЦК партии ответил согласием заключить мир на тех условиях, которые за несколько дней перед этим были отвергнуты русской делегацией в Бресте. Это согласие, данное при первом же натиске врагов пролетариата, является капитуляцией передового отряда международного пролетариата перед международной буржуазией. Демонстрируя перед всем миром бессилие пролетарской диктатуры в России, оно наносит удар делу международного пролетариата, особенно жестокий в момент революционного кризиса в Западной Европе, и вместе с тем ставит в стороне от международного движения русскую революцию. Решение заключить мир во что бы то ни стало, принятое под давлением мелкобуржуазных элементов и мелкобуржуазных настроений, неизбежно влечет за собой потерю пролетариатом руководящей роли и внутри России. Изъятия из сферы действия экономической программы советской власти, которые мы вынуждены будем сделать при заключении мира для капиталов германского происхождения, сведут на нет работу социалистического строительства, проделанную пролетариатом со времени Октябрьской революции. Сдача позиций пролетариата вовне неизбежно подготовляет сдачу и внутри».

По воспоминаниям Луначарского:

«Урицкий был горячим противником мира с Германией. Это воплощение хладнокровия говорило с обычною улыбкой: "Неужели не лучше умереть с честью?"

Но на нервничание некоторых левых коммунистов М. С. отвечал спокойно: "Партийная дисциплина прежде всего!" О, для него это не была пустая фраза!».

Несмотря на то, что решение выхода из войны не было поддержано Урицким, позднее он всё-таки подчинился партийной дисциплине. В марте 1918 года его назначили председателем Петроградской ЧК, а с апреля добавили ему должность наркома внутренних дел Северной области. На этих постах Моисей Урицкий стал настоящим воплощением зла для многих людей. Однако на деле немногие знали, что Урицкий старался не допускать смертную казнь, разве только как исключительную меру.

«Соединив в своих руках и Чрезвычайную комиссию и Комиссариат внутренних дел, и во многом руководящую роль в иностранных делах, – он был самым страшным в Петрограде врагом воров и разбойников империализма всех мастей и всех разновидностей.

Они знали, какого могучего врага имели в нем. Ненавидели его и обыватели, для которых он был воплощением большевистского террора».

Красной кнопкой для объявления репрессий могло стать 20 июня 1918 года, когда в Петрограде убили комиссара по делам печати, агитации и пропаганды В. Володарского. На следующий день у Смольного собрались рабочие делегации, которые требовали именно этого, но слова Урицкого оказались убедительными: он призывал к умеренности. Репрессий на этот раз удалось избежать.

На II съезде Советов Северной области Яков Свердлов и Лев Троцкий, одобрили резолюцию, которая разрешала бессудные расстрелы. Моисей Урицкий не мог оспорить решение, поддержанное большинством делегатов.

Авторы книги «Светить можно – только сгорая» Михаил Скрябин и Леонард Гаврилов так описали последнее утро Урицкого:

«Утро 30 августа 1918 года обещало жаркий день. Безоблачное небо дышало теплом.

Урицкий ночевал дома, на 8-й линии Васильевского острова. Встал рано. Возле дома его уже ждал автомобиль. Заботливая хозяйка квартиры обратила внимание, что Моисей Соломонович не завтракал, и буквально навязала ему маленький пакетик с бутербродами. В машине рядом с шофером сидел Шатов, комендант Петроградской ЧК. Значит, привез что-то важное». – Скрябин М. Е., Гаврилов П. Н. Светить можно — только сгорая: Повесть о М. Урицком. — М., 1987.

22-летний поэт Леонид Канегиссер приехал на велосипеде к Зимнему Дворцу, спросил у швейцара о возможности попасть на приём к Урицкому, прождал его в вестибюле Народного Комиссариата внутренних дел Петрокоммуны около 20 минут и выстрелил своей жертве в голову. Молодой человек вполне мог спокойно покинуть место убийства, но разнервничался и быстро погнал на велосипеде с револьвером в руках вместо того, чтобы затеряться в толпе. Убийцу задержали. 

По одной версии Леонид Канегиссер убил Моисея Урицкого за расстрел его старого друга, по другой – Леонид состоял в подпольной антибольшевистской группе, которую возглавлял его двоюродный брат, поддерживавший тесные отношения с Борисом Савинковым. Вероятно, что именно Савинков отдал приказ об Убийстве видного деятеля нового государства. В итоге большевики объявили Каннегисера членом партии эсеров и в октябре расстреляли. Истинные намерения Каннегисера до сих пор неизвестны.

В этот же день, 30 августа 1918 года, в Москве Фанни Каплан несколько раз выстрелила в Ленина, который выступал на митинге рабочих на заводе Михельсона.

Постановление СНК РСФСР гласит:

«…при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовывать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры».

Осенью вышел первый номер «Еженедельника Чрезвычайных Комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией от 22 сентября 1918 года», где Граскин написал:

«Убийство товарища Урицкого, покушение на товарища Ленина, заговор правых эсеров с союзниками есть наглядный показатель того, что упомянутые выше группы лиц, составляющие олигархию своего класса, бьют прямо в цель, пытаясь расстроить, а в конечном счете и завладеть аппаратом государственной власти.

Против этих лиц и даже групп безусловно должен быть направлен беспощадный красный террор, как временная исключительная мера; но только террор не на словах, как это было раньше, а на деле, ибо совершенно очевидно, что закоренелые идеологи враждебного пролетариату класса и их приспешники, как люди, не желающие добровольно подчиняться и примириться со своей приближающейся нормальной смертью, эти люди должны быть уничтожены силой пролетарского оружия и было бы наивно думать, что это произойдет иначе».

Так, убийство Моисея Урицкого и покушение на Владимира Ленина станут последней каплей для начала Красного террора. Позднее именем Урицкого назвали улицы, сёла, дворцы, площади, парки и кинотеатры. Дворцовая площадь в Петербурге с 1918 по 1944 года носила название «Площадь Урицкого». Моисея Урицкого похоронили на Марсовом поле. В 2014 и 2015 годах на плите, где выгравирована фамилия революционера, неизвестные при помощи баллончиков с краской написали слово «палач».

Материал подготовила Надежда Дроздова


Подписывайтесь на наш Telegram-канал.

Материалы по теме: