Нажми «Разрешить»
Узнавай только о главных событиях в Петербурге!

Новый альбом рэпера Рича выйдет в начале июня

16:15 13.05.2019 2161
Ричард Семашков, известный как рэпер Рич, прожил год в Петербурге и готов представить публике вторую часть альбома «Мой трип-хоп», в которой часто мелькает город на Неве. О новой пластинке, коллегах, своем пути в литературе и документальном кино артист побеседовал с корреспондентом НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ.

«Я лежал в отделе патологий»

– Тебя еще можно называть рэпером? Электронный альбом – это эксперимент или твое новое постоянное звучание?

Меня можно называть как угодно. Я только и делаю, что ставлю в меру своих скромных сил различные эксперименты – рэп, рок, совместный альбом с писателем, с рэпером, трип-хоп. Год назад мы сделали первую часть «Моего трип-хопа», сейчас вторую. Возможно, сделаем третью или еще семь – там везде будет по пять треков и бабочки на обложках. Мы с ребятами называем это русским трип-хопом, хотя к классическому трип-хопу это имеет косвенное отношение. У нас получается что-то свое. Когда я называл эту серию «Мой трип-хоп», я больше имел в виду состояние души, нежели музыкальное направление. А что будет дальше, я не знаю. Но следующий альбом будет в другом жанре, это точно. Я что-то устал от этого депресса. 

– Депрессивное настроение на тебя в Петербурге нашло?

 Я всегда такой был. Люди, которые считают Петербург депрессивным, видимо, не жили в глубинке. Я не знаю, в чем проблема. Возможно, из-за того, что я родился с атрофированным мозжечком и первые две недели провел не с мамой в обнимку, а в реанимации, а затем в калининградской детской больнице в отделе патологий среди таких же неудачливых младенцев, как я. Потом я зашевелился и полностью восстановился. Может быть, все мое творчество – это попытка осознать те две недели, которые я провел один.  

Так-то я довольно счастливый парень, просто творчески работаю чаще с депрессивным материалом. Вообще я задумал эту работу до переезда в Петербург. Первая часть альбома сфокусирована на московских эмоциях. И я подумал, что было бы прикольно сделать то же самое с Петербургом и написать вторую часть. И я сюда переехал. Ну и подсобрал материала. То есть это был такой циничный подход.

– Походы по барам в ожидании конца света – по твоему мнению, этим петербуржцы занимаются?

– Люди много чем занимаются, этим в том числе. Но я и не пытался описать то, чем занимаются люди, я пытался описать свои непроговоренные эмоции.

– Расскажи о дуэтах, которые присутствуют на новом альбоме. Коллаборацию с Евгением Алехиным я понимаю – вы давно знакомы. А как получился дуэт с «Хадн Дадн»?

 На самом деле в плане музыки мы с ней в некоторой степени даже ближе, чем с Алехиным.  Я уважительно отношусь к творчеству «Ночных грузчиков» и «Макулатуры», слушал их лет в 16-17, но потом прекратил. Мне Алехин интересен, скорее, как персонаж и человек – он разносторонний, чуткий и живой. Я посчитал, что его участие будет уместно и необычно. На нашем совместном треке он зачитывает текст из «Википедии». С песнями «Хадн Дадн» меня познакомил Гриша bollywoodFM, и мне они очень понравились. Как раз в это время я работал над песней «Снегири» на стихи Павла Васильева это единственная песня в альбоме не на мои стихи. Я сам пробовал напеть этот припев, но понял, что этого будет недостаточно. А тут прекрасные «Хадн Дадн» – именно то, что мне было нужно. У нас возникла взаимная симпатия, и мы сделали песню. Я не вижу большой разницы между ее и моим творчеством, просто у нас разные подходы. 

– Ты когда-нибудь рассчитывал на финансовый успех или музыка для тебя что-то вроде хобби?

 Для меня это не хобби, и я не рассчитываю на финансовый успех. Какие-то бонусы и какие-то деньги мне творчество приносит, но все это несерьезно. Более того, наивно на что-то рассчитывать. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что делаю. Подобная музыка в России не уходит в массы. Я просто решаю свои внутренние задачи, проговариваю вещи, которые меня волнуют, чтобы мне стало немного легче и интереснее жить с собой и с вами. Если мне это принесет какие-то деньги, на которые можно жить, я сильно удивлюсь.

– А рэперы вообще пишут тексты, задумываясь о коммерческом успехе? На какие-то актуальные темы, подстраиваясь под вкусы массового слушателя?

- Думаю, что сейчас это повальное явление, рэп стал частью шоу-бизнеса. Когда рэп только начинался, вопроса о коммерциализации вообще не стояло. Сложно судить о других, но по материалу видно, что, как бы это пафосно не звучало, это идет не от души. Насколько я знаю, рэперы с большим энтузиазмом восприняли то, что их принял рынок. Их пришли убить, а они радуются. В целом я себя чувствую лишним в этом жанре.

«Везде только насмешки, остроты и подколки!»

– А кого из коллег-музыкантов можешь все же положительно отметить?

В 2019 году среди отечественной музыки я лично отметил группу The Retuses. У них вышел альбом OMYT, а раньше они делали каверы на Есенина и других классиков. Новый мини-альбом Gruppa Skryptonite ничего такой, если уж говорить про «околорэп». Группа «Хадн Дадн» вышеупомянутая. Бранимир выпустил отличный альбом, но он вроде в 2018-м был. В целом же из современной отечественной музыки мне практически ничего не интересно. Безусловно, есть Монеточка (смеется) – талантливая исполнительница, за которой я с большим вниманием следил, но весь этот постмодерн...

Мне интересно, как в 2019 году могут существовать группы в модерне, но я их не вижу.  Если ты не ерничаешь, не издеваешься, не иронизируешь, то тебя будто и нет. И такая ситуация сейчас сложилась во всех жанрах: рэп или попсовая музыка, рок или пост-панк не важно. Все это делается с фигой в кармане. Я не вижу ни одного исполнителя, который работает в режиме условного Башлачева, или Летова, или Кобейна.  Я не говорю, что надо копировать Башлачева и Летова, но кто-то должен задать новый градус, чтобы говорить о реальных человеческих проблемах. Но везде только насмешки, остроты  и подколки. В 90-х убивали людей – ха-ха-ха.

– Почему так произошло?

Есть ощущение, что сейчас по-настоящему никого ничего не волнует. Родины на самом деле нет, это просто навязанный государством и пропагандой «зашквар». Миллениалы расскажут вам, что семьи тоже нет. Рождение ребенка? В этом человек уже не видит творческой потребности, химии, божественной задачи. Это все вышло из разряда актуального. Даже секс больше никого не интересует по большому счету. А что остается? Только ирония. Соответственно, творчество зеркально отражает эту действительность – нет героев, нет корней, ничего нет. Мне так жить неинтересно.

– А тебе не кажется, что именно либеральная идеология задает моду на такой стиль жизни, литературу и музыку? А вот патриоты вроде тебя не особо успешно раскручивают традиционные ценности.

Безусловно, задает. Также с большой уверенностью можно сказать, что патриоты абсолютно упустили молодежный дискурс. В культуре не происходит ничего, что этому бы сопротивлялось.  Если раньше мы могли ссылаться на каких-то российских классиков – писателей, поэтов, кино- и театральных деятелей, то сейчас вроде как и нет никого. То есть они не так заметны. Прилепин и Лимонов иногда своими крепкими ногами взбивают этот улей, а так… Последним патриотическим культурным ориентиром был Сергей Бодров и его персонаж Данила Багров, который был нормальный чувак – боролся за справедливость, быстро умер, остался легендой. Балабанов еще, конечно же. А теперь полное безрыбье. Героев нет – умер Бодров, умер Цой, умер Летов, а на их место никто не пришел. То есть пришли те, кого завтра же и забудут. У школьников нет никого, кроме Хаски, который едет в Донбасс и не стесняется этого. Типа родина. Типа что?! Поэтому такие, как я, чувствуют себя абсолютно маргинальными персонажами в музыке. 

– Ну музыка не единственный способ твоего самовыражения. Ты читаемый и популярный колумнист.

 Да, я занимаюсь публицистикой. Как-то раз ребята с «РЕН» предложили мне вести блог в рубрике «Мнения», за что я им благодарен. Занятие это меня увлекло, затем я стал печататься еще в нескольких СМИ. Никаких тем мне там не заказывают – я пишу о чем хочу и получаю за это гонорар, в основном фокусируясь на отстаивании ценностей, которые для меня важны. Плюс стебу тех, кого, по-моему мнению, необходимо стебать. Люди часто не понимают, как свободолюбивый музыкант может вести блоги в патриотических СМИ, но мне так даже веселее – я такой один, большинство музыкантов даже твит грамотно написать не могут, я уже не говорю про то, чтобы думать о чем-то еще, кроме своей популярности. На самом же деле я бы печатался где угодно – у меня довольно широкие взгляды, кто бы там что ни думал, но либеральные СМИ зачастую гораздо более цензурированные. Меня туда на пушечный выстрел не подпустят.

– И литературе ты совсем не чужд. В этом году ты опять стал номинантом премии «Национальный бестселлер», итоги которой станут известны буквально через несколько недель. Твой номинант Андрей Рубанов с романом «Финист – ясный сокол» вошел в шорт-лист и имеет большие шансы на победу. Почему именно эту книгу ты выбрал?

 Мне понравилась идея Рубанова создать некий национальный миф это смело, более того, это интересно читать. Раскопки и изучение души русского парадоксального человека – это серьезная задача, которой, к сожалению, не многие занимаются ввиду собственной инфантильности. К примеру, я уверен, что историю русского человека наших дней отчасти будут изучать по книге Прилепина «Некоторые не попадут в ад», а обо всех этих рукопожатных писателях-постмодернистах никто не вспомнит. А за Андреем Рубановым я давно слежу и являюсь большим почитателем его книг «Сажайте и вырастет», «Стыдные подвиги», «Тоже родина». Для меня лестно, что я могу вернуть ему привет, который он когда-то послал мне через свою прозу.

«Я там постоянно был пьяный и что-то нес»

– И даже в кинематографе ты отметился. Каким образом ты стал героем последнего фильма «Буду танцевать» погибшего в ЦАР режиссера Александра Расторгуева?

Мне позвонили с радио «Свобода», сказали, что обо мне хотят снять документальный фильм.  Я ответил, что мне это не очень интересно по понятным причинам. Но они сообщили, что снимать будет Расторгуев. О нем я знал и решил встретиться лично, поговорить, узнать, что именно он хочет. И когда мы встретились, он обаял меня. Это был умный, с чувством юмора, хитроватый, с острым взглядом чувак. И я, конечно, заинтересовался.

– А как он объяснил свой интерес к тебе?

– Он обосновал это тем, что я якобы делаю «поэтический рэп». Я не знаю, насколько он был искренен в оценке моего творчества, думаю, что в целом его вообще не интересовала музыка, его интересовали люди. Съемки были увлекательными, мы не расходились надолго с ним месяца три. Постоянно троллили друг друга по поводу политических позиций. В чем-то мы совпадали, и мне нравилась его искренность. Он не встраивался в шаблон российского либерала. И меня это прикалывало, а его прикалывали какие-то мои черты.

– Фильм тебе понравился?

Да, в целом получилась очаровательная документалистика. Я там постоянно был пьяный и что-то нес. Ему это нравилось, мне тоже нравилось это состояние, было весело.

А потом он погиб. Я несколько раз сталкивался с такими ситуациями – человек, который не был мне безразличен, уходил. В таких случаях я смотрел последнюю переписку с ним. Не сказал ли я что-нибудь плохое? Человек ушел из жизни, я остался, на чем мы разошлись? Меня такие вещи очень интересуют. Последнее, что я Расторгуеву написал: «Саша, извини, что я тебя раздражал в процессе съемок». Он ответил: «Ты меня не раздражал, ты меня конкретно бесил».  А потом, через какое-то время: «На самом деле мне было приятно с тобой работать, ты настоящий поэт. В процессе съемок я в этом убедился». Ну «поэт» берем в кавычки, потому что я, конечно же, не поэт, но я понял, что он имел в виду. Я на это ответил: «Спасибо. На связи». Я был удовлетворен последним нашим диалогом. Все-таки человеческие отношения выше политических воззрений, и я считаю, что это правильно. Будем на связи.

Новости партнеров: