Нажми «Разрешить»
Узнавай только о главных событиях в Петербурге!

Резник и другие депутаты петербургского ЗакСа шантажировали строителей

15:08 17.05.2019 8592
Наркоскандал с участием депутата петербургского ЗакСа Резника получил широкую огласку в Петербурге. Однако это может быть не все, в чем он замешан. Владелец компании «Воин-В» рассказал НЕВСКИМ НОВОСТЯМ о схеме вымогательства денег у девелоперов, в которой принимали участие депутаты Резник, Никешин, Ковалев, Вишневский и ныне заключенный Нотяг. По словам Глущенко, строителей заставляли платить за отсутствие проблем с градозащитниками и общественностью. Публикуем интервью полностью и без купюр.

Как ранее сообщали НЕВСКИЕ НОВОСТИ, еще в бытность работы в администрации Петербурга вице-губернатора Игоря Албина в городе была выстроена и плодотворно работала схема оказания давления на местных застройщиков. Под предлогами градозащиты депутаты Законодательного собрания забрасывали строительные компании запросами, обращениями в надзорные органы и судебными исками. За возможность работать без проволочек фирмы облагались данью.

В незаконную схему входили как минимум пять депутатов, один из которых в настоящее время отбывает заключение за взяточничество. НЕВСКИЕ НОВОСТИ имеют в распоряжении ряд материалов, которые предстоит изучить и прояснить, существует ли взаимосвязь сетки шантажистов с бывшим вице-губернатором Игорем Албиным. 

Серию статей мы начинаем с публикации интервью нашего корреспондента с топ-менеджером строительной компании «Воин-В» Олегом Глущенко. За вымогательство денег именно у этой компании Вячеслав Нотяг сейчас отбывает в местах заключения трехлетний срок.

РЕНОВАЦИЯ КАК СПОСОБ ДЕПУТАТСКОЙ НАЖИВЫ 

– Как случилось, что Резник и Нотяг стали вымогать у вас деньги, с чего все началось?

– Это долгая история. Началось это еще примерно шесть лет назад, когда мы приступили к строительству жилья по программе реновации в Кировском районе. Есть такой небольшой район «Ульянка». Сразу мы столкнулись с тем, что все жители в этом квартале разделились на две категории. Одна категория – это те, кто переезжали из хрущевок в дома новые. Вторая – это те, кто не попали в программу, не улучшающие своих условий. Безусловно, им не очень нравилось, что в их квартале появляются строители со своей техникой, с шумом, с пылью. И они стали высказывать недовольство программой и законом о реновации. Мы, конечно, всячески вступали с ними в диалоги и объясняли, что это закон, который принят Петербургом, депутатами, и что там определено, что какие-то дома входят, какие-то не входят.

Но очень скоро все наши усилия столкнулись со стеной. Потому что в это дело как раз вступил депутат Нотяг. Он стал приезжать в квартал и собирать жителей. Причем он как-то так реакционно был настроен, он стал собирать жителей, призывал перекрывать проспект Стачек, как-то вредить строителям. В последующем мы сталкивались с тем, что они ломали нам забор, поджигали технику, оставляли нам какие-то надписи. Просто нас забросали огромным количеством жалоб. По закону проверки должны производиться с определенной периодичностью, но, если есть жалоба, она проводится немедленно. И вот у нас эти проверки начались буквально пачками.

Мы сначала удивились, почему вот такая активность проверяющих органов к нам, потом скоро выяснилось, что все эти письма как раз приходили в надзорные органы за подписью депутата Нотяга и депутата Резника. Ну тогда так и получилось, чтобы как-то там заниматься реализацией программы, и для того, чтобы возможно было людей расселять в новое жилье, строить новое жилье, нам надо было найти какой-то компромисс и с Резником и с Нотягом. Мы пытались с ними выстроить какой-то диалог. Ну и в ходе диалога, одной из встреч, Нотяг предложил мне платить ему деньги за то, что он не будет инициировать этих проверок, подписывать писем по просьбе жителей. Потому что, когда обращается житель, его просьбу могут рассматривать месяц, и неизвестно, что ему ответят. А когда обращается депутат, совершенно по-другому госорганы на это реагируют, и вот они это использовали.

Но самое неприятное – они использовали это в суде. Очень много документов, на основании которых мы осуществляли свою деятельность, разрешительных, они имеют исковую давность. И люди, которые могли навредить строительству, они не могли их оспорить, потому что прошло год, два или три года, но они очень хитро придумали, они обращались к этим депутатам, и они делали какой-то запрос там и потом пересылали этот запрос, и в судах был прям целый прецедент такой создан, когда они писали, что «мы узнали о том, что существует такой документ только лишь из письма депутата», и приводили в доказательства какие-то такие вещи. И тогда я понял, что я пытался, конечно, обращаться к госорганам, чтобы они урегулировали этот конфликт с депутатами, потому что мне непонятно было, эти депутаты, они не представители нашей территории, один – Василеостровский, другой – Московский район. При чем здесь Кировский район? У нас там были свои депутаты, и мы им объясняли, как мы выстраивали свою деятельность. Но госорганы сказали, что они влиять на депутата не могут, он осуществляет свою деятельность в соответствии с другими нормативными документами, вам надо с ними как-то договариваться. Ну и поэтому вот такая договоренность и возникла, за рамками закона. Первоначально я познакомился с депутатом Нотягом, а потом он на встречу пригласил и депутата Резника. И вот в кабинете, в Законодательном собрании, я с ними говорил, и они мне обещали, что не будут подписывать никаких запросов, не будут пытаться остановить стройку, если я буду им регулярно платить деньги.

– Насколько часто приходилось с ними общаться до этого?

– До этого я с ними не был знаком и не общался. Я даже впервые для себя открыл этих депутатов, так как они не от нашего района и я с ними даже не сталкивался, не пересекался как-то там.

– Известно, что депутаты организовывали митинги и акции протеста против деятельности компании «Воин-В», которую Вы возглавляете, и жилищного строительства в Ульянке. Расскажите, в какой момент Вам удалось наладить с ними коммуникацию, или они сразу же на Вас вышли еще до протестных акций, или это была Ваша инициатива?

– Первый на связь вышел я, потому что я искал компромисса. На тот момент у нас были приостановки строительства, кроме того, они забросали судебными исками. Они же не только организовывали митинги, у них есть какие-то свои опытные юристы, которые имеют очень большой опыт отстаивания интересов в суде. Они обратились именно в суд с просьбой приостановить строительные работы. И у них очень хорошо это получалось, нам даже нечего было им противопоставить, потому что у них есть такая излюбленная тема, поскольку в нашем городе находится больше 9000 памятников, то очень легко за это зацепиться. К примеру, они потребовали, чтобы мы приостановили строительство, потому что рядом с нашим кварталом находится парк Александрино, и он является памятником. Они сказали, что надо оценить влияние нашего строительства на парк. Мы сказали, что мы негативного влияния на парк не оказываем своим строительством. И тогда Резник за бюджетные деньги заказал визуализацию 3D в комитете по градостроительству, и там какие-то шарлатаны, на мой взгляд, сделали какую-то визуализацию, которую, знаете, я смотрел, и просто слезы из глаз капали. Получалось, что наш 9-этажный дом, который находится в 15 километрах от Исаакиевского собора, каким-то образом влияет на Исаакиевский собор. Вы можете себе представить, это ведь даже смешно! И вот за это было заплачено около полумиллиона бюджетных денег.

ДЕПУТАТЫ-ГОПНИКИ ИЗ ЧУЖИХ РАЙОНОВ

– А какие были контакты?

– Если говорить, как контакт состоялся, то первоначально я вышел на связь, и когда мы познакомились, то буквально сразу поступило предложение, что я должен платить вот эти деньги. И тогда мне гарантировалась возможность продолжать работы. Почему это закончилось судом и вообще обвинением против Нотяга, потому что, самое смешное, я платил эти деньги, но они со своей стороны не думали ничего прекращать. То есть как подписывали эти документы, как помогали гражданам, так и делали. И когда я пришел, можно сказать, с каким-то требованием и сказал: «Ну как же так, ну мы же договорились, что я вам плачу эти деньги, вы от меня отстаете. У вас же есть свои районы, в конце концов. Помогайте своим жителям. Тем более, что я осуществляю строительство на основе закона о развитии застроенных территорий. Если бы я просто был бы какой-то инвестор, который строит дом, это была бы одна история. Но вы же сами написали этот закон, я действую в рамках закона. Почему вы мне мешаете исполнять ваш же закон? На что они сказали, ну понимаете…

Я вообще, честно говоря, спрашивал их: «Зачем вам это нужно? Какова ваша цель? Вы хотите остановить эту программу?» Они сказали банально, они сказали: «Понимаете, вот наша жизнь коротка, мы избираемся на определенный срок, и через 4 года нам опять нужно попробовать избраться. И, если мы будем сидеть тихонечко, нас не переизберут. Нам нужен какой-то шум, нам нужна какая-то информация вокруг нас, положительная, отрицательная, не важно. Чтобы все знали, что есть такой депутат, что он с людьми работает. Мы цепляемся за любую жалобу. Написала нам какая-нибудь «Мариванна», что что-то не так, и мы мчимся на другой конец города и поддерживаем эту «Мариванну», помогаем и кричим: «Нельзя, это беззаконие!».

Я говорю: «Слушайте. Я не понимаю. Допустим, мы строили бы завод по переработке атомных химикатов. Наверное, это для города критично. Атомную электростанцию там какую-то. Но мы строим обычный дом, в который переедут люди из хрущевки, они там будут жить». Кому мы навредили? Непонятно.

– Кто из депутатов появился первый?

– Нотяг. Первый появился Нотяг, а потом познакомил меня с Резником. И вот в ходе этого диалога мне показалось, что главный модератор этого даже Резник. Нотяг у него даже спрашивал: «Ну как ты думаешь, Максим? А может быть, мы сделаем так?». То есть мне казалось, что Резник более как-то говорил: «Да, нам необходимо вот это, вот это...». Ну, может, это мое мнение, но мне показалось, что это было так. Когда было следствие, я обо всем этом рассказывал. Но, так как, по всей видимости, есть определенные процедуры юридические, поскольку Нотяг был задержан, ему предъявили обвинения, а Резник, поскольку таких нюансов не было, юридических аспектов, и он, скажем так, еще больше стал вредить нашей компании и мне. На сегодняшний день у нас прошло больше 350 проверок внеплановых. Можете себе представить? У нас состоялось около 200 судебных заседаний. В разных судах: и районных, и арбитражных, и городских. Это просто такой прессинг... И ведь самое интересное, что он не успокоился. Он пишет письма, требует что-то остановить, отобрать, экспроприировать, понимаете. Идет бесконечный поток. Я понимаю, что это просто уже такая месть за своего друга. Но ведь это неправильно. Я ведь, допустим, понимаю, что любой человек имеет свою точку зрения. Но если есть вступившее в силу законное решение суда, то его нужно уважать. Ведь если суд решил, что Нотяг виновен, то должен Резник, наверное, с этим смириться и понять ,что было нарушение закона и оставить в покое. Это, знаете, такой рэкет депутатский получается.

СПРАВКА

Нотяг Вячеслав Онуфриевич

Родился 12 марта 1960 года в городе Гусь-Хрустальный Владимирской области в семье рабочих. После окончания музыкального училища работал на заводе слесарем. В свободное время занимался преподаванием в музыкальной школе, играл на гитаре и пел в вокально-инструментальном ансамбле.

В 1981 году поступил на дирижерско-хоровой факультет Высшей профсоюзной школы культуры Ленинграда. После ее окончания в 1985 году работал руководителем Дворца культуры имени В. В. Воровского. В 1995 году закончил факультет менеджмента и маркетинга университета Северной Каролины (США) Хай-Поинт.

Женат. Воспитывает 4 детей. 4 декабря 2011 года избран депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга.

21 апреля 2016 года сотрудники УФСБ задержали Вячеслава Нотяга в клубе «Звезда» в момент передачи денег в размере 600 тысяч рублей. 18 января 2018 года Кировский районный суд Петербурга признал Нотяга виновным по статье 290 УК РФ («Получение взятки в особо крупном размере») и приговорил к 3 годам колонии строгого режима со штрафом в 1 миллион рублей. Прокурор просил для бывшего депутата 8 лет колонии.

По данным Следственного комитета, Вячеслав Нотяг предложил генеральному директору строительной компании «Воин-В» Олегу Глущенко ежеквартально передавать ему взятку в сумме не менее 300 тысяч рублей. За это Нотяг обещал оградить компанию бизнесмена от различных проблем при реализации проекта реновации хрущевок в Кировском районе. За полтора года шантажа Нотяг получил 1,2 миллиона рублей. Во время задержания взятку экс-депутату передавал непосредственно Олег Глущенко.

ДЕНЬГИ ПОЛУЧАЛИ, НО ПРЕССОВАЛИ ПО-ПРЕЖНЕМУ

– На каком этапе и при каких обстоятельствах к вымогательству присоединился Максим Резник?

– Я с ним познакомился уже на том этапе, когда я понял, что я плачу деньги, а обязательства они не выполняют.

– Приходилось ли встречаться с ним лично по этим вопросам? Как он себя вел? Чего требовал?

– Конечно. В Законодательном собрании приходил Резник, в кабинете Нотяга он приходил и говорил: «Выполняйте свои обязательства, мы будем выполнять свои обязательства».

– В 2016 году в Интернете была опубликована аудиозапись, в которой Резник и Нотяг обсуждают встречу с Вами, слышали ее? Резник там очень зол и ругается в Ваш адрес. Что его так разозлило, что предшествовало этим переговорам депутатов?

– Понимаете, ситуация развивалась следующим образом. Я платил эти деньги. Потом я пришел и сказал, что не понимаю, почему я плачу, а они не выполняют свои обязательства. И они пообещали, и как раз Резник там присутствовал, что они обязательства выполнять будут, что я должен продолжать платить. Но я, понимая, что они вновь и вновь обязательства нарушают, потому что, к примеру, приходит проверка, я спрашиваю, на каком основании проверка? Они там: запрос. Ну. Понятно, что люди, которые проверяют, не имеют права показывать официальные документы, на основании которых проверяют, но ведь мы живем в одном городе, и рано или поздно выясняется, что запрос написан от такого-то депутата. И я понял, что все равно история продолжается. И я перестал платить какое-то время. И потом, когда я понял, что они не остановились, я обратился в правоохранительные органы. И там мне сказали, что, чтобы процедура, так сказать, состоялась, я все-таки должен опять с ними встретиться. И получается, что я с ними встретился после какой-то паузы в несколько месяцев, когда я не платил, и, наверное, поэтому и был вот этот несколько эмоциональный разговор о том, что я должен платить, а не валять дурака.

РАСШИФРОВКА АУДИО

— Можешь говорить?

— Да, Вячеслав Онуфриевич, я вам звонил.

— А у меня телефон был разряжен.

— Я не успел перехватить. К вам в пятницу приезжал этот Глущин (неразборчиво; вероятно, имеется ввиду Олег Глущенко).

— Что-что?

— В гости к вам приезжал один деятель, который давно не приезжал?

— Какой-то деятель приезжал. Да там много, кто сейчас приезжает.

— Ну приезжал, помните, он должен был приезжать. Каждый месяц должен был или каждый квартал.

— А, приехал, да, приехал-приехал.

— И чего, он выполнил свои обязательства?

— Нет, не выполнил. Он как бы «включил дурочку», он не помнит, сколько надо чего платить там. Забыл, короче. Вот. Но сказал что еще завтра-послезавтра. В общем, понедельник-вторник.

— Ну мне (имя-отчество произносится неразборчиво) сказал, он пытался вякать, что я на него наезжаю?

— (Смеется)

— Я просто хочу сказать, что я его не просто наезжаю, я его, с**а, съем вообще живьем. Если он будет нам «дурочку включать». Так что я не знаю, я, может, чего-то против него и подписывал, но именно потому, что он, с**а, очень забывчивый.

— Забывчивый, да.

— Вот за это он еще и получит, если будет таким забывчивым. Так что, как говорится, утром деньги, вечером стулья. Больше по телефону сказать не можем друг другу.

— Понедельник-вторник: сегодня-завтра.

— Ну если не будет, пускай в среду ждет запроса. В прокуратуру или куда-нибудь обязательно. Что-нибудь мы обязательно устроим. Напомним о себе. О***л вообще! За кого он нас держит, за детей, что ли? Забыл он! Так что я предлагаю с ним пожестче.

— Давай.

— Ага, все, обнимаю.

— Пока.

– Нотяг на суде утверждал, что вы оказывали ему спонсорскую помощь, но он не вымогал взяток. Он утверждал, что вы лжете. Расскажите, что это были за деньги на самом деле и как в этом замешан депутат Максим Резник?

– Можно было бы говорить о какой-то спонсорской помощи, если бы это был депутат от нашего района. Ну это логично: я, допустим, строю в этом районе, и мы, как люди, которые занимаются бизнесом в этом районе, оказываем помощь каким-то близлежащим организациям государственным. У нас и детские сады, школы. Если, к примеру, обращается к нам руководство, мы всегда охотно помогаем. Если нужно отремонтировать асфальтовое покрытие, покрасить какую-то стену, отремонтировать какое-то оборудование. Там наши дети учатся, ходят в детский сад, мы им помогаем. И, может быть, если бы ко мне обратился депутат и сказал: «Помогите, ко мне обратились люди, строится храм. Надо дать людей или технику». Ну святое дело, нужно помочь, чем можем, ведь этот храм нужен прихожанам. Но при чем тут депутат, который избирался в другой территории, никаких у нас контактов. Почему я должен давать ему деньги? Ну, допустим, для чего нужны деньги? Ну, допустим, на выборы. Но, когда эта история началась, насколько я помню, вновь избирались они все. И выборы давно прошли. И ближайшая кампания была бы еще не скоро. У нас, по крайней мере, разговора об этом не было, что я помогаю этими средствами на то-то и то-то. Но если, допустим, я перечислял деньги на расчетный счет в какой-то фонд, или он попросил меня напечатать какие-то листовки или снять видеоролик рекламный, какой он замечательный депутат. А ведь это были просто наличные деньги, которые он расходовал по своему усмотрению, как я понимаю. Но вот Резнику я денег не передавал. Резник присутствовал на одной из наших встреч, но деньги я передавал Нотягу.

ПОЛОВИНУ ДЕНЕГ ПОЛУЧАЛ РЕЗНИК

– У вас есть понимание, сколько процентов из этой суммы получал Резник?

– Нотяг говорил, что половину денег он отдает Резнику. Он сам это говорил. Он и не скрывал. Он говорил, что «это мой партнер, мы коллеги», я так понимаю, что Резник в прошлом учитель истории, а Нотяг тоже какое-то отношение к этому имеет. У него какая-то школа там частная.

С Резником я не общался, по телефону не общался.

– Сколько с вас хотели ежемесячно получать Нотяг и Резник?

– Мы договаривались, что каждый квартал 300 тысяч рублей я им плачу.

– Сколько всего вы им передали?

– Я сейчас не помню, но, по-моему, полтора миллиона рублей я передал им. Я передавал Нотягу. Но там они делились уже как-то, я не знаю.

– Угрожали ли вам чем-то Нотяг или Резник?

– Да нет, они просто говорили, что «если ты не будешь платить, то мы возобновим нашу деятельность», по крайней мере, Нотяг так говорил. Но никаких угроз, что «мы там будем вредить», нет. Понимаете, я искал с ними компромисса, диалога, поэтому у нас не было какой-то встречи на ножах.

– Что они могли реально вам сделать, если бы вы отказались платить?

– Ну так и получилось, я на каком-то этапе перестал платить, и все с новой волной началось, еще больше и больше.

– Как было сформулировано их требование? Как они говорили об этих деньгах, как называли? Может, подарком, или как-то еще?

– Никогда разговора такого не было, куда они будут расходовать эти деньги, зачем они им были нужны. Вот в последнюю встречу, когда Нотяга задерживали, он говорил, что выборы у него там впереди, ему нужны деньги. Но это было уже через полтора-два года после того, как мы начали встречаться, так сказать.

БАНДА ДЕПУТАТОВ-ВЫМОГАТЕЛЕЙ

– Помните момент, когда помимо Нотяга к вымогательству подтянулись другие депутаты? Стало ли для вас это неожиданностью?

– Когда это все началось, в этом деле не только Нотяг и Резник были замешаны. На каком-то этапе там депутат Ковалев тоже активно пытался писать письма и помогал, давал юристов, которые писали жалобы в суды. Но в активную фазу еще вступил и очень сильно им помогал депутат Никешин. Мне было удивительно, ведь Нотяг, Резник и Ковалев оппозиционными себя считают, но почему Никешин? Он ведь из партии «Единая Россия», он же и инициировал этот закон, и, почему он туда вступил, мне непонятно.

Хотя мне понятно было, ведь на раннем этапе, еще до Нотяга, это была история с Никешиным. Я платил ему деньги, он обещал не мешать строительству. Там получилось так, что у нас была пауза в строительстве, из-за судов строительство остановилось. Наша компания несла убытки. И я перестал платить деньги и Никешину тоже. Он ввязался в очень активную борьбу, он и сейчас еще не успокоился. Даже сейчас, когда договор с нами расторгнут, он не скрывает, что его главная цель – разорить нашу компанию, чтобы мы не могли строить в Санкт-Петербурге.

– Резник не только вымогал у вас деньги, но еще и оскорбил. Сейчас идет суд, который должен восстановить вашу репутацию. Нет ли у вас желания привлечь Резника к более серьезной ответственности?

– Да я с удовольствием готов привлечь его к ответственности, просто я боюсь, что ничем это не закончится. Очень тяжело, все-таки есть у него статус депутата, который помогает ему во многом избегать серьезной ответственности. Здесь даже не то, чтобы я хотел наказать его, привлечь какой-то серьезной ответственности, просто мне стало обидно. Ну вот была такая история. Закончилось тем., что было следствие, был приговор, который определил, что Нотяг виноват. И, когда в ходе следствия Резник допускал оскорбления в мой адрес и в адрес моей компании, я был оскорблен этим, и мне это безумно не нравилось. Я не шел в суд, поскольку я не понимал, чем закончится следствие. Виноват ли Нотяг, Резник. Или я виноват. Но, когда приговор вступил в законную силу, я думал, что все. Всем понятно, и Резник если не извинится за то, что говорил, хотя бы перестанет продолжать мешать мне и моей компании и говорить всякие неприятные вещи. Но он тем не менее не остановился.

Это говорит о том, что для него не важно, что он депутат, что он избран народом и должен делать что-то для граждан, которые за него голосовали. Для него важнее его личные интересы, его самолюбие. Вот какой-то строитель неизвестный вдруг поднял руки на святое, на его друга заявление написал. Мне вот это непонятно и неприятно. Человек, который пишет законы, сам живет по понятиям, по эмоциям. Мне непонятно, по какому принципу назначаются председатели комиссий в Законодательном собрании. Получается, что Резник у нас председатель комиссии по образованию, по культуре. И он допускает какие-то вообще ужасные высказывания. Ведь то, что мы заявили о тех нескольких фразах, которые были опубликованы в СМИ, это еще не все. Были еще более унизительные, которые он произносил даже в Законодательном собрании. И я не понимаю, когда я приходил в Законодательное собрание, там не пропускают на входе, если у тебя нет галстука. Там тебя изначально ставят в рамки, что это какое-то высококультурное учреждение. И вот в границах этого учреждения произносятся такие вещи, депутатом, который возглавляет комиссию по образованию. Эти передачи смотрят и дети. Что они могут подумать, что депутату позволительно такие вещи говорить публично?

Хотя я понимаю, в свете последних публикаций о том, что, возможно, Резник употребляет какие-то наркотические вещества или даже злоупотребляет алкоголем, почему он так себя ведет. Просто непонятно, почему его коллеги этого не видят и почему они его не отправят на какой-нибудь тест. Как может человек, занимающий такое высокое положение, еще и употреблять какие-то вещи.

ДЕПУТАТЫ ВЫМОГАЮТ БЕЗНАКАЗАННО

– Какую роль в истории с вымогательством на самом деле играет Максим Резник, которому до сих пор удается быть безнаказанным?

– Мне очень сложно отвечать на этот вопрос, ведь я же не Резник. Но, исходя из той встречи с Нотягом, где присутствовал Резник, он все-таки играет лидирующую роль. Ведь Нотяг просил его совета, как поступать. И очень большое количество писем именно подписано Резником. Резник здесь, на мой взгляд, главная скрипка. И мне непонятно, почему он ставит общественные интересы ниже своих личных. Главная задача была расселить жителей хрущевок. Благородная социальная задача. Нужно делать так, чтобы она состоялась. Эта программа буксовала как раз из-за этого. Потому что сегодня строительная компания не обладает такими возможностями, чтобы победить интересы депутатов. И, наверное, это неправильно. Сегодня, если анализировать деятельность оппозиционных депутатов, она в основном почему-то прикована к объектам строительства. И больше ничего. То ли они больше ничего не знают, не умеют, только все вокруг строительства. Вот строительство – это плохо. Ну а что плохо? Они где живут сами? Их дети где живут? Они же сами покупают эти квартиры, сдают их в аренду, не платя налоги, перепродают их. Получается, в одном месте покупают, в другом митинги устраивают. Парадокс.

С Резником я отдельно не общался никогда.

– Равноценно общались?

– Да, равноценно. Когда была личная встреча с Резником, просто беседовали, разговаривали…

Резник поддерживал Нотяга, говорил, что необходимо решать какие-то финансовые запросы, и мы со своей стороны не будем писать запросы в соответствующие органы.

Получается, есть люди, которые зарабатывают деньги благодаря своим возможностям, благодаря тому, что они могут согласовать что-то. А есть те, кто зарабатывают на том, что они не будут вредить. Глобально, если разбирать коррупционные схемы, при чем тут строительство и депутат? Он не выдает никакие разрешения, как он может помешать вроде бы? А на самом деле все очень просто. Достаточно написать какой-то запрос, собрать какой-то митинг, сделать какую-то экспертизу, и все, и можно остановить стройку на годы. Я знаю очень много объектов в Петербурге, которые пострадали из-за этого. Потому что очень грамотно делали документы. К примеру, то, что касается наших объектов, как я говорил: наш квартал – жилой, обычный квартал на проспекте Стачек. И рядом вот этот парк Александрино и граница. Парк – памятник. И везде в документах пишется «строят в парке». И любой судья, не вникая, думает: «Как же так, негодяи! Строят в парке!», и все так думают. Меня вызывали в прокуратуру с какими-то гневными письмами, которые присылали. «Как так! Вы посягнули на святое! Техника ездит!»

«Постойте, я строю в квартале. Это жилой квартал». «Ну как же так! Вот пишет депутат, что там парк!» «Ну и что? Ну рядом парк». «А вот вы ездите двумя колесами по парку». «Ну да, но ведь это дорога. Это дорога, которая проходит в парке. Где знак, где запрет? Ну, к примеру, Невский проспект – это памятник, Дворцовый мост – это памятник. Но по ним же ездят машины».

ВИЦЕ-ГУБЕРНАТОР ЗАКРЫВАЛ ГЛАЗА НА БАНДУ ВЫМОГАТЕЛЕЙ

– Какую роль в этой схеме играл бывший вице-губернатор Албин?

– Вице-губернатор Албин... Понимаете, мы осуществляли эту программу все-таки под контролем правительства, и главным, кто курировал эту программу, был вице-губернатор. И, когда мы столкнулись с проблемой, что у меня вымогают деньги за то, что я осуществлял, за то, что я осуществлял решение какой-то социальной программы. Я конечно обратился к вице-губернатору Албину. Он как-то так дистанцировался от этого: «Это не мой вопрос, я такими вопросами не занимаюсь, обращайтесь в правоохранительные органы». Мне показалось это удивительным. Потому что вице-губернатор, на мой взгляд, должен этим вопросом заниматься. Потому что, знаете, вице-губернатор Албину было свойственно, что он очень активно интересовался даже всеми вопросами уплаты налогов компаний. Он также мог сказать, что это налоговая служба занимается. А у него каждое заседание начиналось с того, «какая выручка у компании, какие средние заработные платы, сколько уплачено налогов в этом году» и так далее. Я был, конечно, удивлен таким его отношением. Он не хотел, наверное, портить отношение с Законодательным собранием. Потому что, если я помню, депутаты принимают решение о назначении: там губернатор представляет, а они утверждают. Наверное, он не хотел какой-то конфронтации и поэтому себя так повел.

ПРОДАЖНЫЕ СМИ В ДЕЛЕ

– Кто оказывал информационную поддержку Резнику и Вишневскому в СМИ?

– Есть ряд СМИ, которые как-то на мой взгляд аффилированы с ними, и они очень много нам гадких статеек публиковали во все эти годы. Насколько я понимаю, очень много статей было организовано, такое издание я знаю – «Закс.ру», «Фонтанка» очень много статей публиковала. Это все примитивно, это базируется на финансовой составляющей. Пока ты им платишь деньги, они принимают твою сторону. Когда платить перестаешь, они делают что угодно. А здесь какая-то есть связь, поскольку депутат Вишневский, я забыл сказать, что он тоже принимает в этом участие, пишет там разные пасквили. Поскольку он выступал в роли журналиста для «Фонтанки», то он там и писал многие вещи, которые потом там выпускались и в которых было много негатива в отношении нашей компании. На мой взгляд, две серьезные компании – «Закс.ру» и «Фонтанка». Мне, допустим, понятно, когда двухполярная точка зрения высказывается, а читатель принимает решение. Но тут все публикации были однобокие.

ПОКРОВИТЕЛИ ЕСТЬ И РАБОТАЮТ ДАЛЬШЕ

– Насколько широкой была сеть, кто ей покровительствовал?

– Сложно сказать, кто этому покровительствовал, мне очень тяжело сейчас судить, потому что такое поведение и Нотяга, и Резника, оно просто так было бы невозможно – наверное, за этим стоял или стоит кто-то более сильный. Но сейчас идентифицировать этого человека мне тяжело. Это могут быть предположения, умозаключения, потому что, к сожалению, очень много решений судебных принимались не в нашу пользу, и я просто сам ходил в эти суды, пытался отстаивать, хотя и я не юрист, я хотел, чтобы судьи какую-то позицию прочувствовали, ту проблематику, в которую мы попали. И был поражен, когда судам это было неинтересно, и они однозначно принимали решение противоположной стороны. Для меня было открытием, когда случайно оказалось так, что у одного нашего сотрудника работает мама в суде. И она слышала, как из ЗакСа раздался очень серьезный звонок, и там попросили однозначно по возможности принять решение по остановке строительства. И тогда мне все стало ясно, что очень тяжело противостоять какой-то машине. Которая работает не на благо интересов города, а противостоит.

Получается, что одна из главных задач – это повышение благосостояния горожан. А оно базируется на доходах, базируется в том числе на социальных программах, которые появляются, исходя из появления денег в бюджете. Мы, строители, пытаемся реализовать инвестиционные проекты. И, чем лучше реализуются эти проекты, тем лучше будет наполняться бюджет. А если эти проекты останавливать, бюджет не будет получать этих средств. Получается, такие люди, как Нотяг, Резник, мешают наполнению бюджета. И мешают тому, чтобы горожане жили лучше. Что такое остановить строительные работы? В нашей компании работало 800 человек. А это 800 семей, тысячи детей. Им нужно сказать: «Извините, у нас нет для вас работы, вам нечем будет кормить вашу семью».

Во-вторых, программа реновации не финансировалась из бюджета. Эта программа полностью осуществляется за счет инвестиционных средств, за счет продажи квартир дольщикам. А значит это люди, которые заплатили деньги за будущую квартиру. И вот благодаря стараниям Резника и Нотяга у нас есть такой случай, я сам смотрел. И без слез не мог смотреть, когда пришел человек и привез на коляске ребенка. И купил у нас квартиру. И вот в этом году у этого человека ребенок идет уже в школу. А он до сих пор не может получить и въехать в свою квартиру. А он говорил, что «вот, у меня появился ребенок, и у него наконец будет своя комната». Все, он уже идет в школу. А комнаты до сих пор нет. И только лишь потому, что в дело вмешались Резник и Нотяг. Это люди, которые избираются в Законодательное собрание, чтобы положение граждан было лучше. Чтобы у нас был нормальный уровень жизни людей. И они должны все для этого делать. А они наоборот, получается, вредят и мешают этому. Я, например, считаю, что если ты замахнулся на такое высокое звание «депутат законодательного собрания Санкт-Петербурга» и тебе жители доверили этот мандат, ты должен быть примером во всем. Если ты уж надел этот галстук в Законодательном собрании, то уж точно совершенно ругаться матом ты не должен. Как-то себя вести неадекватно, устраивать цирк – это недопустимо.

Если ты хочешь примерить на себя лавры оппозиционера, сложи с себя полномочия и давай, принимай. Но если ты занял это кресло, если ты назвался этим депутатом, работай в интересах этих горожан. Я как-то совершен случайно разговаривал с одним сотрудником Законодательного собрания. Он мне рассказывал, что он видел трудовую книжку депутата Вишневского. Он мне рассказывал, что тот 50 или 60 рабочих мест поменял. У него были такие места, где он и месяца не проработал – его выгоняли. Это человек, который как кузнечик прыгал. Он сам ничего в жизни не создал. С ним даже стоять рядом неприятно, там какой-то запах. Ему рубашку тяжело лишний раз постирать. А помешать осуществлению какой-то инвестиционной деятельности – это нормально.

Эти хрущевки, они же без лифта. И на последних этажах живут бабушки, по 75–80 лет. И у них проблемы с ногами. И они не могут гулять в парке. И для них единственная радость, когда к ним приезжает родственник и на руках их сносит с пятого этажа. И мы им должны были подарить новую жизнь, потому что наши дома более многоэтажные и там есть лифт. Все. Мы этого лишили их. Благодаря чему? Благодаря тому, что Резник, Нотяг, Вишневский с Никешиным какие-то свои меркантильные интересы отстаивают. Это смешно, зачем это нужно? Наоборот, нужно помогать .чтобы это получилось. Мы не говорим, что мы ангелы. И, может быть, что-то в нашей деятельности не так. Ну давайте. Подскажите, давайте вместе решать какие-то проблемы. Только так. Ведь я когда-то ездил на совещания по вот этим хрущевкам в Москву. И видел, как там это делается. По щелчку просто решается. Очень грамотно. А у нас говорильня, говорильня, говорильня: все ругаются, спорят, друг друга обвиняют. И воз с места не трогается. 

Новости партнеров: