Саид Бицираев: «Искусство – это когда ты внутренне мучаешься своей жаждой…»

25.02.2014 10:41 76
Человек создает себя сам. Можно долго говорить об обстоятельствах, плохой

Саид БицираевЧеловек создает себя сам. Можно долго говорить об обстоятельствах, плохой экологии, неудачном расположении звезд и прочих равных, но единственное, что на нас по-настоящему влияет, – это наша собственная голова. И яркий пример тому – заслуженный художник Чеченской Республики и Российской Федерации, член Союза художников России и Санкт-Петербургского отделения Международной ассоциации искусствоведов и художественных критиков, профессор кафедры академии им. Штиглица и просто удивительный человек Саид БИЦИРАЕВ. Корреспонденту НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ удалось поговорить с ним накануне 23 февраля – даты, когда отмечалось 70-летие депортации кавказских народов.

 

- Надо признаться, мы сейчас очень мало знаем о Чечне. Она ассоциируется в основном с войной и боевиками. Какая она на самом деле? И какая она сейчас?

- В Чечню нужно приехать. Нужно всё это увидеть. Там есть что посмотреть, не только в Грозном, но и в горах, например. Люди там очень приветливые, любят гостей и принимают их хорошо. Ну, естественно, была война, была тяжелейшая ситуация. Эти полтора десятка лет негатив выплескивался, и всё было разрушено. Надо понимать, что всё, что делается людьми для того, чтобы восстановить разрушения, – это почти что героизм, фантастика.

Я знаю, тут многие говорят про деньги, но я лично знаком с некоторыми нашими губернаторами и могу сказать, что в Чечне деньги вкладываются туда, куда надо: в новые здания, театры, новые музеи. К тому же это не те деньги, как думают обыватели. Они идут в основном не из госбюджета, а из других мест. Но даже если бы это был госбюджет, эти деньги не разворовываются, вот в чём дело! И это самое главное.

Целый полумиллионный город был стёрт с лица земли. И не только город, а все населенные пункты, личные дома, хозяйства, всё-всё-всё. И когда ты видишь, как за такой короткий срок всё это восстанавливается... Людям даже ничего не надо говорить. Они не ждут, что кто-то что-то им даст, что кто-то им поможет, будь то государство или помощь со стороны. Не так, что беда случилась, и сразу – то дай, это дай. Там люди любым способом, на своём горбу, восстанавливают, по сути, сами себя. Вот как это происходит. А тут я поражаюсь. В новостях показывают людей, которые живут в квартирах, где всё разбито и провода торчат. И они жалуются, что им никто не помогает. Нет, чтобы самим взять и хоть что-то сделать!

Саид Бицираев- Ваши ранние картины пронизаны темой сельского детства. А каким было Ваше собственное детство?

- На самом деле, я родился в ссылке, в Киргизии. Я же репрессированный. Тогда весь народ попал под депортацию. Мы вернулись домой только в 1957 году. Мне тогда было три года. Но я всё помню. И до трёх лет помню... Помню даже тот самолет, на котором мы летели в Баку, как бегал по нему… А в Киргизии недалеко от нас жила моя тетушка. Очень мы ее любили, и она нас... Мы тогда делили дом с узбеками, на половине жили они, на половине мы. А тетушка жила на другой улице. И я малышом к ней бегал. Она держала корову, и у неё был сепаратор – сметану взбивать.

- Тяжело было в депортации?

- Ну, тяжело – не тяжело, трёхлетнему ребёнку всё хорошо. Ребёнок же не воспринимает всё так, как взрослый. Это сейчас я знаю, что было тяжело. Отец работал на очень вредном производстве, свинец выплавлял. Сами знаете, что это такое. Выслали же не просто так, а на такие производства, где практически смертники работают. Мама мне рассказывала, что они, когда приехали, траву ели. Многие распухали от голода и умирали. Это страшная трагедия. Но когда мы приехали обратно в Чечню, было не легче. Потому что ничего не было. Надо по новой жизнь начинать. Еды никакой. Хлеб, вода, чай. Я помню, таким и было мое детство, по крайней мере, первого времени. Потому что надо строить, надо восстанавливать. У нас 23 февраля – день траура, потому что нас выслали в этот день. А на те места, откуда нас выселили, привезли людей. Вывозили в течение 24 часов. Люди бросали все, что у них было, хозяйство, дома, всё. Всех посадили в товарные вагоны и повезли. Зимой. Ехали через Сибирь, Казахстан. Товарняки нигде не останавливали. Люди умирали, и их на ходу выбрасывали в снег. А у нас на родине ведь очень серьезно относятся к умершим, к смерти. Чеченцы никогда не оставляют своих умерших вне родины. Где бы человек ни умер, его обязательно везут домой.

Художник Саид Бицираев- Страшно было возвращаться на родину?

- Страшно или нет, это было неважно. Важно – куда. Это же Родина! Когда мы вернулись, была весна, цвели акации. И я помню улицу, всю в цветущих акациях. Был солнечный день, и мне казалось, что я попал в рай. А сначала вернулась тетушка моя, про которую я говорил, с сыном, моим двоюродным братом. Мой отец и старший брат остались в Средней Азии, а меня, мать и всех детей отправили на родину. Отец с братом на заводе зарабатывали деньги. Они позже приехали, даже на несколько лет, по-моему.

Несмотря ни на что, я считаю, что у меня было счастливое детство. Вот у современных детей оно не очень счастливое. Их слишком перегружают, они ходят на несколько секций сразу, у них и детства-то нет, одни занятия. А у меня было детство. И лес, и горы, и простор... Мы, мальчишки, бегали босиком, под солнцем, под дождём, в любую погоду.  Носились по колено в грязи или в поле убегали. Вот это детство!

- И, несмотря на все трудности, вам удалось очень многого добиться. Как Вы начинали? Как учились?

- Научился ли – вот вопрос! Кто знает? Образование, окончание вуза, еще не означает, что ты художник. Я с детства что-то рисовал. Хотя как – рисовал? У нас в школе даже предмета такого не было – рисование. Я и сам не знаю, с чего это началось, как это получилось. Понимаю, если бы я ходил в какую-то художественную школу, а так – это просто стихийно. Видимо, какая-то природная тяга. Рисовал я даже на уроках. И это заметил учитель, причем не рисования, а истории и географии. Он увидел, что я много рисую, не красками, конечно. Тогда я даже не знал, что такое краски. Этот учитель приносил нам репродукции картин художников-передвижников. И на меня это производило впечатление, я думал: как здорово нарисовано! Я закончил 8 классов и поехал в Краснодар поступать. В художественное училище. А это училище в Советском Союзе считалось очень хорошим, очень сильным. Я приехал туда со своими смешными рисунками. Ребята-старшекурсники на них посмотрели, посмеялись. Но они были хорошие ребята и мне помогли. Показали, как надо. С их помощью я подготовился так, что всё хорошо сдал.

Художник Саид БицираевПосле училища – Академия. И по сегодняшний день пытаюсь учиться. Что еще хочу сказать? Можно окончить академию, стать профессионалом, и это хорошо! Многие из тех, кто заканчивает, вынуждены зарабатывать себе на хлеб, и это ни в коем случае нельзя осуждать. Даже самые талантливые вынуждены делать какие-то вещи, которые можно продать. А это не всегда есть искусство. И даже, скорее, то, что включено в понятие искусства, очень сложно продать, потому что покупателю это не всегда понятно. Он скажет: «Ну что это за мазня, и я так могу!». Так что тут свои сложности. Получить образование мало. Человек образовывается сам, всю жизнь. Всё зависит от того, каковы задачи, поставленные перед собой. Вот и всё. Если ты ставишь задачу устроить себе красивую, безмятежную жизнь, это одна ситуация, а если ты внутренне мучаешься своей жаждой... Искусство – это даже не профессия, это способ существования. Ты все время мучаешься, ночью, днём... И так постоянно, потому что в голове все время крутятся вещи, над которыми ты думаешь, работаешь, и это не отключается никогда. Это как какая-то болезнь.

Кстати, если бы я поступал сейчас, у меня бы ничего не получилось. Я бы не смог никуда поехать учиться. Несмотря на всё, что было, я считаю, что мы потеряли великую страну. Происходили страшные вещи, но человек мог учиться. Конечно, тогда не было такого, что кто-то мог себе позволить всё, что угодно. Все были скромные и жили скромно. Вот приехал неизвестно какой мальчишка из неизвестно какого села, сейчас, в наше время, и куда бы он поступил? На что бы он жил? Вот в той стране то, что мне удалось, было возможно. В этой –  нет. Сейчас нужно, чтобы родители помогали, чтобы деньги были. А тогда – какие родители? Они даже не знали, что я учусь, что действительно хожу на занятия. Что они знали, так это то, что в пять часов я должен встать – они меня будили, – отвести скотину на пастбище, прийти, одеться, умыться, покушать и идти в школу. А вечером, после школы, опять на пастбище, собрать скотину и привести обратно. Вот такие были времена. И в то же время предоставлялась возможность учиться. Сейчас говорят про науку, образование, искусство, но ведь ничего этого нет. Потому что сейчас у людей основная цель – заработать как можно больше денег. Чтобы если что, можно было уехать за границу. Конечно, то, что делалось тогда с людьми, департация та же, – это непростительно. Это были жернова, которые перемалывали всё. Это было удержание власти.

Художник Саид Бицираев- Всё-таки возвращаясь к теме искусства – у вас есть серия, написанная по стихам Лорки...

- Ну, об этом можно говорить долго. И о Лорке, и о стихах. Но главный же вопрос – почему, правильно? Тут я должен бы сказать, что мне нравится Лорка. Или какую-то еще банальность в этом духе. Но всё на самом деле было не так. Это была обычная поездка в Испанию, на отдых. Там другая культура, другой народ. И когда начинаешь там рисовать, ты пропускаешь впечатления через свои внутренние фильтры, и это вдобавок накладывается на свою культуру. Когда сопоставляешь испанцев и мой народ, какие-то точки соприкосновения появляются. Какие-то, характерные для южных народов. Экспрессия, характер, может быть, более вспыльчивый, горячий. Было несколько поездок в Испанию. Потом была выставка, на которой в том числе присутствовали и мои «испанские» работы. Я даже не думал, что стану как-то развивать эту тему дальше. Мне казалось, что всё будет как обычно – поехал, написал и перешел к чему-то другому. Но эти работы заинтересовали нашего большого искусствоведа, философа и поэта, Абрама Григорьевича Раскина. Он был на моей выставке, а я его ещё тогда даже не знал. И вот он подошел ко мне и сказал: «Ты знаешь, есть такой замечательный поэт, Федерико Гарсия Лорка. Может быть, ты сделаешь серию картин по его стихам, а я об этом напишу?». Я, конечно, знал, кто такой Лорка, читал его стихи, видел его рисунки. Но так, чтобы глубоко заинтересоваться, – такого не было. И вот, я начал читать и по-настоящему проникся. Это такой гениальный поэт, когда каждая строка, даже каждое слово становится образом! Это так надо поставить буквы и слова, чтобы возникало как будто кино в голове! Вот такая поэзия – настоящая. И я так увлекся, что рисовал прямо на сборнике. У меня есть этот сборник, огромный, толстый, и вот я там, на страницах, делал наброски. И до сих пор иногда рисую на эту тему. Это еще не закончилось. У нас также была идея с Пушкиным, потому что у него есть испанские строки и много переводов иностранной литературы.

Художник Саид Бицираев- Пушкин все-таки как-то похолоднее Лорки.

- Похолоднее, да. Но дело даже не в холодности. Я ведь рисую не иллюстрации к стихам, я рисую какие-то свои истории, ассоциации. И это тоже показывает гениальность поэта, когда его строки ты можешь примерить на себя. Это загадочный процесс, и он никогда не заканчивается. У меня даже есть такая идея: я мог бы взять одно стихотворение и всю жизнь по нему рисовать. Появляется новый опыт и через него – новый взгляд, новое отношение. Новый рисунок. Но, конечно, со временем увлекаешься какими-то другими вещами. Я вот никогда не знаю заранее, что буду делать. Есть такие люди, которые каждый день приходят в студию, чтобы работать. А я так не могу. Я достаточно ленивый в этом плане человек. Могу много сделать за достаточно короткое время. А потом – вот я уже полгода ничего не делаю. Мне кажется, что лень человеческая – это хорошее качество. В том смысле, что когда ничего не делаешь, ты просто ждешь. И вдруг – и это всегда неожиданно – есть идея, есть вдохновение! Я помню, как было с моей картиной «Старики». Это еще на 6-ом курсе. Я тогда на каникулы поехал домой. А у меня сосед очень хороший старик был и нас очень любил. Ему уже под девяносто было. И я написал его портрет. Тот, где он сидит на раскладушке. И когда написал – смотрю, так это же целая картина! И вокруг него возникли другие люди, он оказался в центре.

- Расскажите, пожалуйста, Вы планируете какие-то выставки в ближайшее время?

- Ну, у нас осенью планируется выставка в нашем музее. У нас будут выставляться три профессора и их ученики. Это будет примерно в ноябре. А кроме этого, у меня прошла недавно выставка в Вологде. Точнее, выставлялся не только я, а еще и самарский скульптор, председатель союза художников Самары, Мельников Иван. Этот проект рассчитан на путешествие по всей России. Начался он в Вологде, дальше может быть в Ярославле, мы сейчас ведем об этом переговоры, потом – Москва, а потом, из Москвы, планируем поехать на родину, в Чечню.

Художник Саид Бицираев- А на родине часто бываете? С выставками или так?

- Раз, два в год бываю. Хотелось бы чаще, конечно. Там построили новый огромный музей, и мы с Кадыровым его открывали, ленточку резали. Я, кстати, единственный из художников в Чечне, к которому Кадыров приходил на выставку. В чеченском музее висят мои ранние работы. Они более понятны там. А то, что я делаю сейчас, это более сложные вещи, поиски каких-то новых форм в искусстве. Для этого зритель должен быть подготовлен. Художник Саид БицираевПетербург ничем не удивишь, здесь очень много хороших, талантливых художников, поэтому нужно много работать, чтобы хотя бы находиться в одном ряду с ними.

Новости партнеров: