Настоятель Князь-Владимирского собора: Для того, чтобы решить конфликт между Россией и Украиной, надо отставить третьи силы, а сами мы разберемся

27.06.2015 17:45 748
Санкт-Петербург, 27 июня. Настоятель Князь-Владимирского собора Владимир Сорокин старше, чем наша победа в Великой Отечественной. Уже полвека он свяще
600x338_1435416342_otec-vladimir (1)Санкт-Петербург, 27 июня. Настоятель Князь-Владимирского собора Владимир Сорокин старше, чем наша победа в Великой Отечественной. Уже полвека он священник, к тому же, профессор в Духовной академии, председатель Комиссии Санкт-Петербургской епархии по канонизации, благочинный Центрального округа Санкт-Петербургской епархии, кандидат богословия. В дни празднеств, посвященных 1000-летию преставления князя Владимира, корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ пообщался с настоятелем собора, который носит имя человека, крестившего Русь, и поговорил с отцом Владимиром о православии в советское время, выборе веры в эпоху древних славян, об украинском конфликте и о том, почему верующие так остро реагируют на танцы в церквях и современную культуру. Владимирского собора с проспекта Добролюбова не видно – он упакован в строительные леса от ступеней до куполов. Кресты сняты и отданы на реставрацию: проржавели за 200 лет. Внешний ремонт храма к 1000-летию преставления князя Владимира ведет город, внутреннее убранство уже восстановили на средства прихожан – хоть завтра встречай патриарха. Настоятель храма протоиерей Владимир Сорокин принимает посетителей в канцелярии, в небольшом здании рядом с собором. Все поверхности в комнате заняты томами по богословию, искусству и истории России, в дверь постоянно стучатся – кому книги отдать в церковную библиотеку, кому с батюшкой поговорить. Учитывая то, что отец Владимир родился в самый разгар советского строительства светлого будущего, наш с ним разговор о фигуре князя Владимира всё время сводится к обсуждению его тезки, своеобразно крестившего Русь уже серпом и молотом, – Владимира Ильича. - Отец Владимир, как проходит реставрация собора? Со стороны и не разглядеть. - Собор готовится к патриаршему приезду осеннему, который будет связан с событиями, завершающими празднование юбилейных торжеств, посвященных 1000-летию преставления князя Владимира. К этому времени будет всё готово, собор сейчас ремонтируется. Оказалось, что его более серьезно надо ремонтировать, чем мы думали. Во время войны собор подвергся бомбардировке, после была поправлена правая сторона, крышу сделали, но недостаточно прочно. Сейчас пришлось снимать крышу, сбивать штукатурку – всё очень серьезно. Так что собору эта дата очень помогла, его в хороший, нормальный вид приведут. Надеемся, что работа к ноябрю будет завершена. Внутри мы всё сделали сами, у нас нашлись жертвователи, благотворители, и внутри уже всё готово. А внешне – да, даже собора не видно. Но это городская задача, поскольку он является памятником архитектуры федерального значения, его контролирует государство, и мы даже не вмешиваемся туда. Только просим их, чтобы они свои работы проводили таким образом, чтобы, когда у нас идут богослужения, они были бы потише. Собор нам дан в пользование, и его реставрируют как памятник архитектуры. Мы не имеем права в нем ничего менять, ничего делать без согласования с КГИОП, поэтому мы внутри при ремонте всё согласовывали, даже цвет окон: мы должны соблюдать те законы, которые существуют для защиты этого здания. А так, это их дело, я даже не представляю, какие там средства, сколько их, это городская ответственность. - Такое внимание со стороны города к собору вас, наверно, радует. В советское время это было бы невозможно – сохранить то, что осталось после сносов и взрывов? - Да, в советское время такой ремонт был бы невозможен – за свой счет всё делали. Государство смотрело на храмы в ведении церкви так: поддерживали в нормальном состоянии Исаакиевский собор в Петербурге и Софийский в Новгороде, а маленькие – считалось, что это пережиток прошлого, и пусть церковь за свой счет ремонтирует. Например, когда случалось воровство в храмах, и пытались обратиться в милицию, то там говорили: «Это ваши проблемы, это же не государственное имущество. Как хотите, так и сторожите». Так у нас много икон оказалось за границей. Или одно время сотрудников храмов не принимали в профсоюз, а если узнавали, что они работают в церкви, их просто выбрасывали. Князь-Владимирский собор четыре раза хотели закрыть, говорили, что мы не сможем содержать его в нормальном состоянии. - В какой момент вы заметили изменение в отношении государства к церкви? - Это был очень определенный момент: после празднования тысячелетия Крещения Руси. В 1988 году СССР еще был, но РПЦ все-таки сумела поставить на повестку дня в обществе 1000-летие Крещения Руси, и это празднество не только было всесоюзным, но приобрело мировой масштаб, подключилось ученое сообщество. Одно то, что Советский Союз – атеистическое государство – празднует Крещение Руси, для многих было вызовом, а на всё, что имеет вызов, реагирует общество, особенно люди грамотные, ученые. Организовали встречи, конференции, передали церкви Даниловский монастырь, который восстановили для проведения торжеств. И постепенно это переросло в общественное движение, вот эта мысль христианства стала овладевать массами, люди стали проникаться этим – писатели, люди творческие. Кризис марксизма уже был налицо, было ясно, что эта идеология себя изжила, и выплыла на арену христианская вера, и это было настолько своевременно, что одно заменило другое. Коммунисты все-таки строили новый мир и нового человека, и создали его – он своеобразный, этот тип советского человека, но что делать. Но что было важно – они отрицали историю. Не придавали значения героям, говорили, что при царях ничего хорошего не было. А с историей это не срабатывает: это такая система ценностей, где надо воспринимать то, что было. 1000-летие показало, что возврат в прошлое не так плох – оттуда можно что-то взять. И тогда стали интересоваться, государство стало признавать значение. И до сих пор идет возврат к истокам, к своим историческим корням. Он носит естественный характер, потому что человек так создан: ему интересно знать одно, другое... 1000-летие Крещения Руси выпало из узкого коммунистического круга, и выскочили люди на простор – оказывается, есть православие, оказывается, князь Владимир был нашим правителем! Сейчас как можно всех загнать в один взгляд? Невозможно: джинна выпустили из бутылки, его туда не загнать, надо с этим считаться. - У вас в соборе проходят экскурсии для школьников. Как они воспринимают религиозную информацию? - Сейчас прошло уже групп 40-50, часть экскурсий я сам проводил. У школьников интерес большой. Первое, что они говорят: «Какой красивый храм!». Потом, когда им рассказываешь, что за каждой иконой, за каждым изображением стоит целая история, – начинают серьезно задумываться. Я учел свой опыт – все-таки 50 лет священник и с молодежью много работал – и подумал таким образом: мы сделали 100 открыток, на каждой отдельно изображение и на обороте сведения, цитаты из Библии и опыта подвижников, и назвали их «Заветы князя Владимира». Если сделать одну открытку и дать группе, то что? Посмотрели и забыли. А если каждый из них получил открытку, и она уникальная – у детей невольно начинает возникать вопрос: а что у тебя? А у меня такое? А у меня написано то-то – и между ними сразу начинается диалог. И это работает, мы убедились, что это здорово работает. - Отец Владимир, вы лично для себя ответили на вопрос, почему князь Владимир выбрал православие? - Я много думал об этом, и много новой информации у меня появилось, когда мы сейчас стали изучать и обсуждать этот вопрос. Я думаю, что ему как славянскому человеку понравилась форма. Об этом пишут летописцы – когда он послал своих представителей, они в Соборе Святой Софии охали и ахали – на небе мы или на земле? Ему понравилась форма, а потом он проникся еще и содержанием. Дело в том, что в православии форма дух бережет. Мы так устроены – нам нужно, чтобы было всё красиво по форме. Американцы вот приезжали, не могли понять – у нас кругом бедность, а строится храм Христа Спасителя. Они спрашивали: «Что вы за люди такие? У вас везде проблем тьма, а вы строите храмы. Вы их возрождаете и золотом покрываете, как так можно?» И я им говорил всегда: «Мы так устроены, нам нужна красивая форма, а потом мы ее пытаемся наполнить содержанием». У католиков своя красота, в синагоге своя красота, в мечети своя. Но этого богатства, этой многогранности…. У нас и иконография, и архитектура, и музыка, и что хочешь – всё в православном букете находит свое отражение. Владимир стал при жизни учить людей, поймал момент исторический, когда развитию общества нужно было дать тон. Так же потом Ленин поймал состояние общества. Только если Князь Владимир дал созидательный тон, то Ленин на основании революционных своих лозунгов использовал зависть народа и отсюда – классовую борьбу. Борьба революционная строится ведь на том, что вы делите людей на классы, и они сталкиваются и считают, что это развитие. Но это не развитие, это деградация, потому что люди ожесточаются. Князь Владимир поймал такой момент, когда племен было много, они были разные, а Европа уже развивалась, шла вперед. И он все-таки дал объединяющий момент, чтобы все были вместе, он попал в симфонию звучания времени. - Вы думали о том, какими бы мы были, приняв другую веру? - Я думаю, что мы были бы другими совершенно, была бы другая страна. Какая-то была бы система ценностей, но вот такого богатства, как православие дает… Ведь оно чем ценно: каждый талант – как Божий дар. Здесь человек может себя раскрыть и проявить. Твори, только в рамках того, что тебя тянет вверх. Почему у нас конфликт сейчас с современной культурой – она, как правило, опускает человека ниже пояса. А православие дает человеку, таланту возможность тянуться к первоисточнику. Когда наверх что-то тянет – это одно дело. А когда какая-то музыка или изображения – вот Христа слепили из мусора или там танцевали в храме. Я вообще признаю, что каждый человек имеет право на самовыражение, но сам для себя. А если ты выставляешь это на обозрение, то ты к чему-то должен людей призывать. Мы все-таки созданы для того, чтобы вверх стремиться, а не вниз. Вниз тебя отнесут, когда ты свою миссию выполнишь. - У нас с Украиной одна вера. Может ли она помочь нам сейчас смягчить конфликт между людьми? - Все мы, славяне, считаем князя Владимира своим просветителем, своим отцом. И сейчас время осознать то, что он дал нам такие возможности развиваться в православном ключе. Я сам с Украины, я знаю там ситуацию. Там на уровне народа, на нормальной глубине, нет противостояния, нет злости и жестокости, которые СМИ нагнетают. Там власть правящая пытается сделать Украину новой нацией. Частью людей овладела мысль, что они без России могут стать особой нацией. Мы один народ, никакой новой нации быть не может. У нас службы одни, святые одни, храмы, язык, обычаи... Когда Апостол Павел в Священном писании говорит о том, что христианство призывает всё человечество чувствовать себя в едином теле, он спрашивает: «Как может рука объявить самостоятельность?». Я уверен и думаю, что надо осознать всё это, попросить друг у друга прощения – и нашему руководству, правительству и народу, и украинскому. Сказать, что да – воспользовались такими историческими обстоятельствами и спровоцировали такой жуткий конфликт. Просто сейчас искусственно ситуация создана. Этим пользуются посторонние силы, потому что хотят ослабить славян. Это неестественно – то, что там сейчас происходит. Виноваты и мы, и они, и надо просить друг у друга прощения и начать все сначала. Надо только отставить третьи силы. Вот мой профессор в Духовной академии был убежден, что если бы патриарх Тихон встретился с Лениным один на один – вот встретились бы за чашкой чая или за рюмкой, то не было бы у нас такого кошмара. И если вот этих европейцев, американцев отставить, то сами мы разберемся. Дайте возможность встретиться нам, братьям. В память о князе Владимире во дворе Князь-Владимирского собора 28 июля будет установлен трезубец, который появился в гербе Рюриковичей после Крещения Руси. А что такой же на флаге Украины – дело вторичное.   Читайте по теме: У Князь-Владимирского собора установят трезубец князя Владимира, несмотря на ассоциации с гербом Украины
Новости партнеров: